Иначе подошел к «Карнавальной карусели» Геря, хотя он тоже считал, что Караджале написал простой, даже переделанный с французского образца, водевиль. Это утверждение Геря совершенно лишено оснований: «Карнавальная карусель» — оригинальная комедия. Но Геря показал, почему она кажется ему слабее всех предыдущих комедий Караджале. По мнению Геря, от автора «Потерянного письма» зритель вправе был ожидать нечто большее, чем веселый водевиль, имеющий большие сценические достоинства, но не поднимающийся до социальных обобщений предыдущих караджалевских комедий. Геря даже усмотрел в новой комедии тенденцию иронизировать над демократической фразеологией, драматург якобы стремился показать свои консервативные идеи.

Так ли это?

Уже в апреле 1885 года в Бухаресте была опубликована брошюра «Освистанный Караджале», написанная двумя молодыми литераторами, друзьями драматурга, которые подписались псевдонимом Стеми и Нигер. В ней говорилось:

«Освистанная «Карнавальная карусель» является для нас самым значительным творением Караджале, потому что в ней фарс заменен частицей реальной жизни». Авторам брошюры в защиту Караджале кажется, что такие газеты, как «Дрептуриле омулуй» («Права человека») и «Контемпоранул» отрицательно отозвались о новой комедии только лишь потому, что она не служит их партийным целям.

Перечитывая сегодня все эти полемические статьи, реплики и контрреплики, вызванные в свое время постановкой каждой из караджалевских комедий, создается иногда впечатление, что читаешь новуюпьесу, не лишенную караджалевских черт.

Но вернемся к «Карнавальной карусели». Ее следует рассматривать как творческую неудачу, от которой не был застрахован и автор «Потерянного письма»? Она действительно слабее других его комедий? В ней действие приобретает неестественный характер, а персонажи, как, например, Мица Бастон, действительно «нереальны и нелогичны» и выглядят, употребляя выражение Геря, как некое «воплощенное противоречие»?

Выдающийся румынский драматург Михаил Себастиан, пьесы которого появились полвека спустя написания «Карнавальной карусели», был одним из первых, кто дал совершенно новую оценку этой комедии. Восхищенный «логическим совершенством» положений караджалевского водевиля, хотя они и кажутся «абсурдными», Себастиан горячо доказывал, что Кандидатиз «Карнавальной карусели» «великий недооцененный персонаж караджалевско-го театра».

Известный постановщик комедий Караджале в наши дни — Сика Александреску говорит то же самое. «Обиженная пьеса «Карнавальная карусель» — называется статья Сика Александреску.

Румынский режиссер напоминает, что самым суровым критиком караджалевских пьес был сам Караджале. Он категорически запретил, например, опубликование в своих сборниках фарса «Теща», считая его неудачным. И не остановился перед тем, чтобы сжечь черновики одной пьесы, которую писал на протяжении долгих лет. Но в письмах и высказываниях Караджале нельзя найти ни намека на то, что он считал «Карнавальную карусель» слабее своих других комедий. Уже язык этой пьесы помогает нам понять ее значение. «Это не язык пустой комедии, — пишет Александреску, — или фарса, не преследующего никакой цели, кроме как вызвать смех. Это язык самой настоящей сатиры». И режиссер Александреску, много раз ставивший комедию «Карнавальная карусель», приходит к выводу, что она логически завершает ту социальную фреску, которую драматург начал рисовать, начиная с «Бурной ночи». «Карнавальная карусель» дает резкое и как бы перевернутое изображение высшего общества, увиденное в «кривом зеркале, в обезьянничанье тех, кто стремится до него возвыситься».

В наши дни другие румынские критики, оценивающие творчество Караджале в свете развития мировой литературы за последние полвека, находят в его «Карнавальной карусели» достоинства, не замеченные их предшественниками. Б. Эльвин, автор одной из самых интересных современных работ о Караджале, считает, что «Карнавальная карусель» настоящий шедевр, что название пьесы объясняется не только тем, что все ее действие связано с костюмированным балом. В самом названии образ мира, «в котором у людей нет никакой индивидуальности, кроме той внешней и поверхностной, что может приобрести каждый, надев на себя костюм, взятый напрокат в гардеробе».

«Каждый персонаж, — пишет Б. Эльвин, — находит себя в другом, как в игре зеркал, воспроизводящих и увеличивающих до бесконечности один и тот же образ. Впрочем, «Карнавальная карусель» — это пьеса, в которой столкновения происходят не между отдельными личностями, а между парами. А эти пары образуются и распадаются согласно особому ритму, тем более головокружительному, что он не продиктован разумом, но обладает жесткой динамикой кукольной пляски…Янку Пампон, Маке Разахеску, Мица Бастон, Дидина Мазу, Нае Жиримя — неразличимые фигуры, похожие друг на друга до смешного, продукт одной и той же действительности. Все они показательны для процесса стандартизации людей и распада личности в результате ее слияния с определенным механизмом».

Один-единственный персонаж из «Карнавальной карусели» отличается от других ее героев и не имеет своей пары: кандидат или «катиндат», как его называют малограмотные персонажи комедии, не справляющиеся с произношением книжных слов. Вот уже два года, как он «кандидирует» на должность переписчика и даже работает в этой должности без вознаграждения, утешая себя тем, что не платит налогов из зарплаты, которую он не получает. Но этот персонаж кончит, наверное, тем, что займет свое место рядом с Маке Разахеску и Янку Пампон и «полностью интегрируется в этот карнавал теней».