– И вам не болеть, – ответил мне моложавый, крепко сбитый и подтянутый мужчина средних лет, среднего роста и средней внешности.

– Похоже, не знают здесь толком, куда нас приткнуть. Нас тут почти половина – офицеры запаса, от лейтенанта до капитана, – Он вздохнул и добавил. – Самое печальное, что время обеда уже миновало и до вечера, похоже, нас тут кормить никто не собирается.

Я глянул на часы. Да-а, уже начало четвертого. Я покачал головой, сел прямо на посыпанный битым кирпичом плац, расстегнул рюкзак и громко произнес:

– Мужики! Кто пообедать не успел – налетайте, перекусим, чем Бог послал.

Кроме моих консервов, у нескольких человек тоже нашлось кое-что. Главное, что почти не было хлеба, да и воды на всех наскребли всего две полуторалитровых бутылки и одну пол-литровую. Но с горем пополам по два-три глоточка каждому досталось. Управившись с трапезой, вновь приступили к прежнему занятию – ждали, куда нас решат приткнуть. Разговоры крутились в основном вокруг того, что случилось, и что будет делать наше правительство. Наиболее горячие головы полагали, что надо пустить в ход ядрен-батон – и дело с концом. Другие возражали, что наши правители будут то и дело оглядываться на международное право, права человека и прочую лабуду, пока поздно не станет. Третьи довольно резонно замечали, что с современными вооружениями тот, прежний вермахт можно растрепать за милую душу. Четвертые парировали, что кроме вооружений, надо еще иметь желание и умение воевать. А у нас и с тем, и с другим не густо.

За этим трепом не заметили, как к нам подошел офицер в майорских погонах, сопровождаемый сержантом:

– Так, все за мной! – приказал он. Мы нестройной толпой проследовали за ним в казарму. Там он провел нас в нечто вроде актового зала, и когда мы расселись по стульям, собрал наши предписания и отдал их сержанту, который начал составлять сводный список. Пока сержант был занят этим делом, майор представился:

– Майор Ярославцев, зам. начальника штаба полка, – и тут же задал вопрос: – Кто из вас имеет боевой опыт?

Поднялись две руки. Майор кивнул, и первый поднявший руку встал с места:

– Старший лейтенант запаса Тюрин. На срочной три месяца провел на первой чеченской башенным стрелком БТР.

– А что так мало? – поинтересовался майор.

– При подрыве БТР получил ранение, а после госпиталя уже туда не послали, – пожал плечами Тюрин.

– Вольно, садитесь, – скомандовал наш опекун. Затем майор повернул голову ко второму:

– Ну, а вы?

– Капитан Баскаков! Служил срочную на погранзаставе в Таджикистане! – молодцевато вскочив и встав по стойке «смирно», отрапортовал тот самый средней внешности крепыш, который первым заговорил со мной.

– А почему капитан? – поинтересовался замначштаба.

– Шесть лет назад привлекался в качестве переводчика при составлении контрактов на поставку военного снаряжения в Таджикистан. Ну, и кто-то из начальства написал представление, – разъяснил недоумение Баскаков.

– Так, – обвел глазами присутствующих майор. – Офицерских должностей для вас у нас практически нет. Своих, калининградских, не знаем, куда пристроить. Рядовых вот не хватает. Поэтому формируем из вас сводную роту – отрубил он.

– Капитан Баскаков!

– Я!

– Назначаетесь командиром сводной роты 1-го батальона.

– Есть!

– Командиром первого взвода у вас утверждаю старшего лейтенанта Тюрина. Остальных назначьте сами и представьте мне на утверждение.

– Есть! – снова отозвался Баскаков.

– А сейчас – постановка на довольствие, получение оружия и амуниции, размещение в казарме. К ужину жду ваших комвзводов и старшину роты на утверждение.

Так мы стали сводной ротой. К немалому моему облегчению, взвода мне не досталось, но вот от должности командира отделения отвертеться не удалось. Впрочем, в первый день это еще не особенно напрягало. Все время мы потратили на бюрократические формальности, получение оружия и экипировки. Стрелковку получили почти по штату (по древнему, еще советскому) – не слишком новые АКМ каждому, по одному РПК и РПГ-7 – в каждое отделение. Чей-то вопрос – «А пристрелять?» – повис в воздухе, оставшись без ответа. Потом, наконец, за ужином удалось поесть по-человечески нормальную горячую пищу. После ужина на скорую руку познакомился со своим отделением. А перед самым отбоем Баскаков собрал в отведенной ему комнате всех командиров взводов и командиров отделений только что испеченной роты. Только тут я узнал, что всего у нас личного состава 44 человека, разбитых на три взвода аж по 14 человек, и, соответственно, по два отделения во взводе. Оказалось, что на всю роту нам дают всего три БМП-1 и два БТР-60ПБ с консервации (я уж думал, что это старье все списали давно). А экипажи к ним обещали завтра.

– Так, мужики, – начал новый комроты, – Что делать-то будем?

– В каком смысле? – подал голос мой комвзвода Тюрин.

– А ты еще не допер, что в нашу роту завтра сольют все, от чего кадровые командиры отпихнутся руками и ногами? А технику и вооружение дадут старье, и того в обрез? Но вот расходовать нас будут безо всякого сожаления.

– На то оно и начальство, чтобы за нас решать – как нам жить и как нам умирать, – философски заметил кто-то.

– Надо умереть – умрем, – голос Баскакова стал жестким. – Но вот по дури отдавать жизнь неохота.

– Первым делом, – решился подать голос я, – Надо из глотки у них вырвать больше машин, чтобы отделения по разным коробочкам не делить.

– Говорил уже, – вздохнул капитан. – Майор этот, Ярославцев, ответил так – если добавится людей, то и коробочки добавим

– А что до остального, – продолжил я. – Тот факт, что они нас за черную кость держат, мы пока отменить не в состоянии. Вот как покажем себя в бою, так и будут к нам дальше относиться. Другого пути я не вижу.