Маттиа внимательно следил за дорогой. Аличе воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его вблизи. Это был уже не тот юноша, что на снимке. Кожа не такая гладкая и не такая тугая, на лбу появились тонкие морщинки. Утром он, несомненно, брился, однако новая щетина уже проглядывает на щеках черными точками. От прежней стройности не осталось и следа, хотя Маттиа нельзя было назвать полным.

Аличе вспомнила, как она любила сидеть рядом с ним, прижавшись к его плечу. А теперь она будет испытывать те же чувства или уже не способна?

Она попробовала поискать сходство с девушкой, которую видела в больнице. Однако по прошествии нескольких дней воспоминание о ней сделалось еще более расплывчатым. Детали, которые, казалось, так совпадали, теперь вызывали сомнение. Волосы у девушки были, наверное, немного светлее. И Аличе не помнит ни этих ямочек на щеках, ни бровей, таких густых на концах. «Как же я объясню ему?» — задумалась она и впервые всерьез испугалась, что ошиблась.

Маттиа слегка покашлял, напоминая о том, что молчание длилось слишком долго, а может, заметил, что Аличе разглядывает его. Она отвернулась, посмотрела в сторону холма.

— Помнишь, как я приехала за тобой первый раз на машине? — спросила Аличе. — Тогда я только-только получила права, и часа еще не прошло.

— Да, из всех подопытных кроликов ты выбрала именно меня.

— Это неправда. Она вовсе не выбирала его. Просто ни о ком другом она и не думала.

— Ты все время держался за ручку дверцы. И без конца просил, чтобы я ехала помедленнее.

Маттиа вспомнил, что ехать с ней согласился с большой неохотой. В тот день ему нужно было готовиться к экзамену по математическому анализу, но в конце концов он уступил, потому что для Аличе это было бесконечно важно. Правда, потом он весь день подсчитывал в уме, сколько же часов потратил впустую. Сейчас он понимал, как это было глупо… вообще глупо сожалеть о времени, которое проводишь совсем не там, где хотелось бы.

— Мы полчаса кружили, пока не нашли два свободных парковочных места рядом, потому что на одно тебе было не въехать, — сказал он, чтобы отогнать тревожные мысли.

— Полчаса? Ха, да это был только предлог, чтобы удержать тебя, — рассмеялась Аличе, — но ты же никогда не понимал очевидных вещей! — Смех у нее получился невеселым.

— Куда мне ехать? — спросил Маттиа через некоторое время.

— Поверни сюда.

— Хорошо. И давай на этом закончим. Уступаю тебе твое место.

Он сам, без подсказки Аличе, переключил передачу и очень неплохо выполнил поворот. Машина ехала по узкой тенистой улице без разделительной полосы, зажатой между высокими и безликими офисными зданиями.

— Вон там, кажется, удобнее всего остановиться, — показала Аличе на площадку перед одним из них.

Они уже почти подъехали, как вдруг из-за угла появился грузовик с прицепом, двигавшийся им навстречу на приличной скорости.

Маттиа вцепился в руль. Правая нога его еще не умела рефлекторно перескакивать на тормоз, и он сильнее надавил на газ.

Грузовик не замедлял движения, его водитель, не подозревавший, что перед ним новичок, взял лишь чуть-чуть правее, ближе к тротуару.

— Не проеду, — запаниковал Маттиа, — не проеду…

— Тормози. — Аличе постаралась произнести это как можно спокойнее.

Грузовик стремительно приближался. Нога Маттиа, казалось, приклеилась к педали газа. Внезапно перед его глазами возникла совсем другая картина. Они с Микелой спускаются на велосипеде по склону, а впереди — столбики-ограничители для машин. Он всегда резко тормозил, прежде чем проехать между ними, а Микела продолжала двигаться с той же скоростью, словно не замечая препятствия, и ни разу не задела ни один из них.

Видение исчезло. Он повернул руль вправо, и Аличе показалось, что джип сейчас врежется в стену.

— Тормози, — повторила она, стараясь не кричать. — Педаль в середине.

Маттиа наконец переставил ногу и вдавил педаль в пол.

Машина остановилась в нескольких сантиметрах от стены.

Из-за резкого торможения его бросило вперед, и он ударился грудью о руль.

От удара головой о лобовое стекло Аличе уберегли ремни безопасности.

Грузовик проехал мимо как ни в чем не бывало.

Несколько секунд они молчали, слушая тишину. Потом Аличе рассмеялась. У Маттиа глаза были красные, сильно пульсировала набухшая на шее вена — казалось, сейчас лопнет.

— Ударился? — спросила Аличе. Она, похоже, не могла справиться со своим смехом.

Маттиа промолчал.

Она взяла себя в руки и серьезно сказала:

— Покажи! — отстегнула ремень безопасности и наклонилась к нему.

Маттиа не мигая смотрел в стену здания, удивляясь тому, что она так близко. Он думал о кинетической энергии, представляя ее в виде формулы со многими значениями, и о том, как при ударе вся эта энергия высвобождается, из-за чего у него сейчас дрожат ноги.