РОМЕО почувствовал себя немного лучше. Он даже решил, что может двинуться вниз, так что поехал через «Бургер-Кинг» к Алтаме. Но когда он взглянул на большие сияющее меню, то осознал, ему не настольколучше. В данный момент ему было бы не под силу съесть хоть одно блюдо. Так что он двинулся дальше. Он проехал мимо окна, через которое можно было получить заказ, и девушка за стойкой мрачно посмотрела на него, словно он был преступником, который проезжает мимо «Бургер-Кинга», ничего не купив.

Он направился к дому Ванессы и Генри.

Ванесса была племянницей Нелл, художницей, которая рисовала пастелью морские пейзажи, — это Ромео узнал из ее странички в Интернете, где было и ее изображение в какой-то фантастической южноамериканской рубашке. Ее муж Генри был веселый и добродушный черный парень. Он работал в округе Глин — занимался с трудными подростками. Ромео остановился напротив их маленького дома на Пойнсетта-Сёркл и стал ждать. Наконец Генри вышел, облаченный в полосатый пиджак из жатой ткани, и сел в машину. Он явно был в хорошем настроении.

Ромео подумал: «Моя работа — убить его. Будут ли какие-то неприятности со стороны Ботрайтов? Я должен ликвидировать тебя и твою жену. Обоих. Без секунды раздумий, без сожаления.

Но как мне все это организовать?

Я подойду и постучу в дверь кухни. Ванесса ответит. Я скажу, что проверяю телефонную сеть. Она охотно поверит мне, откроет дверь, а я тут же вскину пистолет и выстрелю ей в лицо. Так? Хотя она, наверно, не умрет сразу же, а заорет; кровь будет хлестать из головы. Хотя нет. Не думаю. Сомневаюсь, что смогу это сделать. Может, когда придет время… Может, тогда я увижу все в другом свете. Многие мужчины боятся в ожидании боя, но когда приходит время, они делают все, что от них требуется.

Но забывать не надо — я должен убить и мужа тоже. Когда он войдет на кухню, то остановится потрясенный, видя свою несчастную умирающую жену. И я должен выстрелить в него тоже. Может, сначала стоит отвести их обоих в какую-то другую комнату. Где потемнее. Скажем, на чердак. Или в подвал. Но зачем? Чего ради утруждаться. Ну, там более приватная обстановка, чем на кухне. Но это же ничего не дает, верно? Совершенно не важно, в какой комнате я убью их обоих. Так ведь? Как-то трудно размышлять на эту тему».

Он поехал обратно в город. По дуге проехал мимо дома Нелл и Альфреда, вернулся на Глочестер-стрит и взял вправо. Ограничение скорости было 25 миль в час. Он не превышал ее. Ему хотелось ехать еще медленнее; он предпочел бы скорость велосипеда или молочного фургона. Но таким образом он привлекал бы слишком много внимания. Так что он держался строго в пределах лимита, и мрачные кварталы города неторопливо открывались по обе стороны от него. Он пересек Ли-стрит и увидел магазин, который предлагал древние карты, огнестрельное оружие, мечи. Он подъехал к нему.

«Хладнокровный убийца, слуга тьмы — меня должны притягивать такие места».

Лицо владельца магазина напоминало мятую спутниковую тарелку, которая только что получила сигнал. Он позволил Ромео в одиночку бродить среди выкладки товаров, рассматривать лезвия мечей и ряды тусклых старинных пуль. Хозяин изо всех сил старался вызвать у него интерес. Наконец нашелся предмет, который привлек внимание Ромео: сломанная кавалерийская сабля на стене. Она ему понравилась именно тем, что была сломана. Он рассмотрел ее издалека, а владелец вынырнул из своих глубин космоса и сказал:

— Революционная война. Французское изделие из золингеновской стали, но с клеймом американского двойного орла. Я предполагаю, что сломать ее мог Лафайет или кто-то из его людей. Хотите посмотреть поближе?

— Будьте любезны.

Владелец снял ее со стены и вручил ему.

— Сколько?

— Ну, не будь она сломана, десять тысяч. Но в таком виде три тысячи восемьсот. Цена включает и ножны.

Ромео прикинул, не проще ли будет совершить убийство с ее помощью, а не из 22-го калибра? Вот было бы классно. Прикосновение полированной стали придавало ему уверенность. Кроме того, в момент удара он не будет стоять в отдалении, что потребует от него мужества. Так почему бы и нет? Если только он не потратил все деньги с карточки.

С карточкой все было в порядке. Ромео отнес саблю в машину и устроил ее в багажнике, обернув газетами и рубашкой.

Затем он снова двинулся в путь. Но в этот раз вонь была настолько невыносимой и стойкой, что он понял: ее источник где-то здесь. В машине. Не в городе, не в воздухе, а именно в этой машине.В том антикварном магазине не было никакого гнусного запаха. «Должно быть, он идет из машины… или он у меня в мозгу».

Ромео пересек 17-ю трассу и завернул на небольшую площадку в зарослях. На ней больше никого не было, только он один. Он вылез и обошел машину. Прошелся по дощатой дорожке, уходящей в заросли. Она кончалась на берегу ручья. Он постоял, глядя на чаек. В лицо ему дул легкий теплый ветерок. Он сделал глубокий вдох.