– Еще кофе? – сочувственно спросила администратор Брунсвик у зеленого от усталости инспектора. Он не мог спать. Стоило ему закрыть глаза – Эденский кошмар начинался снова. Инспектор видел задыхающихся детей, бьющихся в наглухо запертых нейрокапсулах.

– Благодарю, – кивнул Идзуми. – И… И пирожных, если можно.

– Для вас все что угодно, – заулыбалась маленькая, похожая на фарфоровую куколку мисс Брунсвик. Даже строгая черная форма служащей президентской канцелярии не могла сделать администратора серьезной. Ее мелкие, идеально ровные зубы с жемчужным напылением сверкали в ослепительной улыбке. – Президент Рамирес велел исполнять любые ваши капризы, – сказала она.

Идзуми вспомнил наконец, где он видел бессмысленную кукольную мордашку мисс Брунсвик. Во время предвыборной кампании Рамиреса она снималась в предвыборном сериале. Изображала счастливую домохозяйку, жену высокооплачиваемого инженера, который не сомневается, что демократическое правление Рамиреса – лучший выбор. Инспектора тогда тошнило от этого приторно-глянцевого сериала. Поэтому теперь, когда мисс Брунсвик улыбалась ему с непобедимой уверенностью в своем очаровании, Идзуми очень жалел, что реальная жизнь – это не телетеатр, где особо раздражающих персонажей можно просто отключать. Правда, тогда получается, что оставшиеся герои разговаривают с пустым местом и отвечают на несостоявшиеся реплики, но это проще пережить, чем: «Ах, милый, этот кандидат Рамирес такой душка! Не правда ли?»

Парадную форму инспектору выдали лет десять назад. С тех пор она стала ему изрядно мала. Не то чтобы Идзуми сильно растолстел – просто немного раздался вширь. «Заматерел», как сказала бы его бабушка. Ворот рубашки едва удалось застегнуть. Вместе с галстуком он создавал полное ощущение тугой удавки на жилистой шее. После всего случившегося в Эдене чувство удушья инспектор возненавидел. На остальные неудобства от тесной формы – врезающиеся в подмышки швы, едва застегивающийся китель и пояс брюк, вдавившийся в живот, – Идзуми обращал мало внимания.

Инспектор привез с собой несколько килограммов оптических дисков с видеопоказаниями, отчетами экспертов и агентов, показаниями учеников Синклера. Правительству хайтек-пространства предстояло узнать много интересного.

Хаски бросил мне нож.

– Через два часа будем в Тай-Бэе. Срезай нашивки с формы, – сказал он. – И прическу надо другую, а то в тебя палить начнут инстинктивно. На лице написано, что правительственный агент.

Я кивнул на острый саперный нож с острым загнутым лезвием, переходящим в ручку-кастет.

– Будешь мне пластическую операцию делать?

– А ты выдержишь без иннервации? – спросил Хаски со всей серьезностью.

– А ты сможешь сделать мне новое лицо при помощи ножа? – засмеялся я.

– Зачем новое делать? Можно то, что есть, до неузнаваемости изуродовать, – пожал плечами добрый паренек.

Я тупо смотрел на него, размышляя, как такое существо может жить в одном мире со мной.

Тут губы Хаски дрогнули, и он прыснул от смеха, задав мне обескураживающий вопрос:

– У агентов что, совсем чувства юмора нет?

– Наверное, нет, – нахмурился я. – Удаляют соответствующие нервные центры.

Хаски подошел ко мне, держа в руке электрическую машинку для стрижки. Я такую древнюю только в музее электроприборов видел, где были выставлены микроволновки и чайники, когда-то в одиночку пожиравшие киловатты энергии. Слава богу, этих монстров отлучили от розеток навсегда лет сорок назад.

– Где ты взял этот экспонат? – спросил я.

– В наследство получил, от бабушки, – Хаски положил руку на мою голову и повертел ее из стороны в сторону, задумчиво повторяя: – Угу… Да… Вот здесь и здесь… У тебя на краску для волос аллергии нет?

– Вроде нет… – сказал я нерешительно, подумав, что, может, стоило сказать, будто есть.

– Вот и хорошо.

Хаски отошел, порылся в одной из сумок и вытащил пакетик с дешевым красителем для волос. В темноте было не разглядеть, какой цвет обещает «Спарклз Кемикал» покупателю сего. Потом мой новый друг включил машинку и начал деловито елозить ею по моей голове. Полетели волосы.

– Куда мы пойдем в Тай-Бэе? – спросил я. – У тебя есть там друзья?

– Друзей нет, – ответил Хаски. – Есть место, где можно выгодно продать твой бронежилет. Получишь кредиты, сможешь купить информацию, которой в открытом доступе нет.

– Например?

– Например, твое личное дело. Тебе же надо узнать, как тебя зовут.

Я задумался. Хаски прав. Если я правительственный агент, где-то должны быть файлы на меня. А если есть файлы, к ним всегда можно получить доступ. Как говорил Аткинс, «скопировать можно все». В моем случае будет достаточно и просто прочитать.

– А это технически возможно?

Хаски удивленно заглянул мне в лицо.

– Ты что, и про Буферку все забыл? Не может быть! «Все конкретней круг ассоциаций», – Хаски передразнил «Ассоциативный ряд», популярное шоу в телетеатре, – Бэнши, Синклер, твоя личность, Буферная зона… Что может быть связано со всем этим?