– Но вы ведь говорите со мной, – заметила Мишель, – вы пошли на контакт. Я смею предположить, что вам все же что-то нужно. И вы не можете получить это без нашей помощи. Давайте сотрудничать. Вы поможете нам, мы поможем вам.

На сей раз курсор пришел в движение мгновенно:

«Почему я должен вам верить? Я не могу контролировать вас».

Мишель была готова к такому вопросу:

– Назовите сначала свое условие, доктор Синклер. Мы исполним его и только после этого начнем задавать вам свои вопросы.

Курсор мигнул.

«Хм… Тогда вот вам мое условие. Верните в Эден ученика Громова. Он поступил к нам из Накатами. Он лотек, и его родители не станут искать мальчишку. Джокер забрал его с собой, так что найти парня будет не так уж просто. Но если хотите, чтобы я вам помогал, – сделайте это в течение двадцати четырех часов начиная с этого момента. Вы должны найти мальчишку и подключить его к Эденской Сети, чтобы я мог поговорить с ним без свидетелей. Это мое условие, и оно не обсуждается».

Экран погас.

– Значит ли это, что мы договорились? – спросила Мишель, автоматически повысив голос, будто так она могла докричаться до директора Эдена.

Ответа не последовало. Плазма оставалась черной и холодной.

Я сидел на полу в грязной палатке, откуда еще не успел выветриться мерзкий гнилостный запах прежнего жильца. Два матраса на земле и ветхая ткань над головой – вот и весь комфорт. Гостевые палатки совсем не согревали, но если бы пошел дождь, то от воды, может быть, и спасли. Надеюсь, не придется это проверять.

Хаски не было уже два часа.

Несмотря на то что мою голову теперь украшал ярко-зеленый пух, в котором Хаски выбрил замысловатые орнаменты, а на форме не осталось ни одной нашивки – Хаски все равно настоял, чтобы я как можно меньше светился на черном рынке. Поэтому и усадил в эту грязную вонючую палатку. Точно такие же «номера» тянулись между шатрами почти вдоль всего побережья и назывались «кемпингом». У меня сложилось впечатление, что значительная часть обитателей Буферной зоны считает эти жилища вполне комфортабельными и приличными. Во всяком случае, Хаски долго-долго уговаривал «портье» – человека в драном комбинезоне автомеханика – разрешить нам переночевать в одной из «зарезервированных» палаток. Ее постоянный жилец отбыл «на работу». Как перевел потом Хаски – отправился в море со своей бандой, на поиски торговых кораблей. Слово «пират» в Буферной зоне постепенно теряет связь с Сетью и компьютерами. Нахлынувшие толпы изгнанников из лотек-пространства вернули ему исконный, старый смысл.

Чертовски хотелось спать. Но мысль о микроорганизмах, что, возможно, облюбовали засаленные матрацы раньше меня, не давала прилечь. Я сидел, обхватив руками колени, и пытался хоть что-нибудь вспомнить.

Мысли приходили самые разные. Например, выяснилось, что я знаю классификацию вирусов. Одного взгляда на бурую плесень, поселившуюся в швах палатки, оказалось достаточно, чтобы в моей голове всплыло море информации о царстве грибов. Должно быть, в прошлой жизни я серьезно увлекался бионикой. Мимо ходили люди. Я не видел их, Хаски застегнул палатку на молнию и велел мне закрыть еще и все кнопки изнутри. Он настаивал, чтобы я защелкнул на язычках молний небольшой замок вроде тех, что вешают на чемоданы, но это показалось мне лишним.

Вскоре я обнаружил, что, даже сидя на земле внутри душного оранжевого мешка, я знал, как выглядят те, кто ходит снаружи. По звуку шагов я определял рост, вес, возраст, пол, степень физической подготовленности человека. Больше того, исходя из этих данных, я мгновенно просчитывал тактику боя с каждым из них. Например, вот этот, скорее всего араб, едва заметно прихрамывает на правую ногу. Судя по тому, что опирается на внешнюю сторону стопы, – колено он повредил, неудачно приземлившись после прыжка с высоты. Поэтому сейчас достаточно одного сильного удара по больной ноге, чтобы обездвижить этого соперника. А другой, похоже, китаец, семенящий на своих тонких, но сильных, как у лошади, ногах, легкий и быстрый, словно дикая кошка, будет стараться измотать меня акробатическими прыжками туда-сюда и наносить точечные, меткие удары. Я бы старался придавить его всей своей тяжестью к земле и бить в голову, сильно, несколько раз подряд – возможно, четырех прямых попаданий хватит, чтобы его отключить.

Вдруг раздались шаги, звук которых показался мне странным. Определенно это была женщина. У женщин по-другому распределен вес, поэтому они ставят стопы немного иначе, чем мужчины. Та, что проходила мимо палатки, пожалуй, самый странный боец из всех, которых мне доводилось встречать. Около двух метров ростом. Вес – килограммов сто, но шаг уверенный, пружинистый, какой бывает у хорошо тренированных людей. Скорее всего, жира на этой женщине не было ни грамма. Только раскачанные, в хорошем тонусе мышцы и тяжелые, выдающие северную породу, кости. За ней следовала целая свита, также состоявшая из одних женщин. Все очень хорошо вооружены. Солдаты. Стратегия боя, что возникла у меня в голове, была на сей раз предельно проста – бежать как можно скорее и не оглядываться.

Тут я вспомнил этот шаг!

Айрин! Ведьма Юга! Мне приходилось встречаться с ней в открытом бою. Я схватился за эту ниточку памяти и напрягся так, что, казалось, вот-вот искры из глаз посыплются. Я был в учебном центре. Кажется, два года назад, но может быть, и меньше. В учебный центр агентов набирают с четырнадцати лет, после окончания хайтек-школы. Если я уже агент, стало быть, прошло два года и моя подготовка завершена. Значит, мне… Мне должно быть больше шестнадцати! Я пытался вспомнить, как много времени прошло между моей учебой и настоящим моментом, но пока не получалось.