Я вдохнул и сполз чуть ниже, заглядывая в каюту.

Дэйдра лежала на диване и пила из бутылки виски.

Она не смотрела на меня.

Я осторожно и бесшумно влез внутрь, поставив на мягкий ковер сначала одну ногу, потом другую, неотрывно глядя на голубые пряди волос Дэйдры, разметавшиеся по диванному подлокотнику. Я крался к ней все ближе и ближе… А потом бросился вперед и одним молниеносным движением схватил ее за шею, сцепив руки в смертельно опасный захват. Она не могла издать ни звука, только яростно забила ногами. Я еще крепче сжал руки, прошептав:

– Ни звука, я сверну тебе шею, если ты хотя бы пискнешь. Я убью тебя мгновенно, одним движением, и уйду отсюда незамеченным. Тогда уж точно не сбыться твоим планам править миром, Дэйдра. Ты ведь меня узнала, да? Это я должен быть мертв? Правда? Отвечай. Кивни, если я прав.

Она чуть шевельнула головой в знак согласия.

Интуиция подсказывала мне, что сейчас не время расспрашивать, при каких обстоятельствах мы познакомились и почему я ничего не помню. Ясно, что с Айрин они говорили о чем-то гораздо более опасном, о чем-то, что имело прямое отношение к моему последнему заданию.

– Где эта установка, о которой вы говорили? Зачем она нужна?

Дэйдра снова шевельнула головой. На сей раз отрицательно.

Вдруг меня снова прошила волна боли. Перед глазами возникло лицо пожилого мужчины. Квадратное, морщинистое, с косматыми бровями.

«Нам нужны доказательства вины генерала Ли, – говорил он. – А их может дать только Дэйдра МакМэрфи. Она должна быть доставлена к нам живой!»

Буллиган! Я вспомнил! Моего шефа зовут мистер Буллиган!

Моя память восстанавливается!

– О чем говорили вы с Айрин?

Я огляделся. На столике против дивана стоял ноут Дэйдры, а под ним – черный чемоданчик.

Снова вспышка. Этот же самый чемоданчику нее в руках. Она идет по полю к самолету… Внутри оптический накопитель огромной емкости! Откуда-то я это знаю. Возможно, я следил за Дэйдрой какое-то время… Ладно. Я попытаюсь восстановить это потом.

Дэйдра словно что-то почувствовала. Она вся напряглась. Жилка на ее шее, которую я сдавливал предплечьем, начала быстро пульсировать.

– Значит, все ответы там? – спросил я.

В ответ зрачки Дэйдры расширились так, что никаких доказательств больше не требовалось. Я размахнулся и ударил ее в затылок собственной головой. Тело в моих руках тут же обмякло. Она потеряла сознание.

Я схватил чемоданчик, закрыл ноут, сунул его под свой бронежилет и бросился обратно к иллюминатору.

Дэйдра очнется, возможно, очень скоро, и тогда вся банда Айрин будет меня искать! Надо было сматываться из Буферной зоны как можно скорее.

Прыгать в воду было нельзя, чтобы не повредить электронику. Я вылез на крышу катера и мягко съехал по его борту вниз. Было уже совсем темно. Охранники все стояли кружком метрах в тридцати от меня, на краю пирса, и курили. Я, стараясь держаться в тени от яхт и катеров и ступать неслышно, добрался до набережной, от которой и отходили бетонные ленты причалов, и уже оттуда понесся прочь что было сил, не чувствуя земли под ногами.

Надо быстро найти Хаски! Узнать, где тут можно взять квадролет, чтобы лететь в хайтек-пространство! В ближайшее отделение Бюро!

Квадролет приземлился на пустом летном поле, на один из белых кругов с большой латинской буквой «Н». Всего таких кругов на квадролетной площадке было четыре. Вокруг стояли хлипкие ангары из алюпластика.

Как только винты остановились, Уильямс вылез из кресла:

– Ну, Бодхи! Приготовься! Сейчас я тебя взгрею! Сейчас ты узнаешь, что такое тупая ирландская ярость! Пришла твоя смерть, старый картежник! Я достану протез твоей задницы из Сетевого Вегаса и так отлуплю, что ты месяц за покер сесть не сможешь!

Летное поле изрядно поросло травой Местами асфальт вздыбился, пошел трещинами.

– У них тут целый рассадник нелегальных Сетевых казино и боксерских арен, – пояснил Уильямс. – Днем с огнем никого не сыщешь.

– Сетевых боксерских арен? – переспросил Макс.

– Каких? – переспросил Уильямс. – А… Понял! Нет, не эти ваши симуляторы дурацкие. Реальные арены! Или клетки. Клетки мне даже больше нравятся.

– Клетки? – недоуменно вытаращился Громов. – Что это?

Тут сверху раздался щелчок, и над полем пронесся электронный женский голос: