— Мы пройдем одну комнату за другой, — сказал Маклеод. — И смотрите под ноги. Я не хочу, чтобы вы провалились в дыру и угодили в больницу, как Адам. У нас и так не хватает людей.

Под «нами», внезапно понял Перегрин, он имел в виду Охотничью Ложу. Это невысказанное вслух признание Маклеода было настолько же воодушевляющим, насколько и неожиданным. Как-то успокоенный, Перегрин стряхнул болезненное смятение, охваченный волной свежей решимости.

— Мы высматриваем что-то конкретное, — тихо спросил он, — или просто смотрим?

Маклеод устремил на него взгляд ярко-голубых глаз сквозь очки.

— Просто смотрите, паренек. И если что-то увидите, я хочу знать об этом.

Дверь сразу за лестницей вела в помещение, когда-то бывшее официальной приемной, тянущейся во всю длину этой стороны здания. Нырнув вместе с Маклеодом под обожженную перемычку двери, Перегрин увидел разбитые вдребезги стекла и сломанные рамы картин.

— Похоже на галерею, — тихо заметил он.

— Ага. — Маклеод остановился перед портретом седого человека с длинными, подкрученными вверх усами с регалиями масонского Мастера. — У этой Ложи была долгая и безупречная история. Ее члены предназначали эту комнату для демонстрации памятных экспонатов…

Его голос умолк.

Подойдя к инспектору, Перегрин всмотрелся в портрет. Несмотря на пятна копоти и подпалины, художник видел, с каким тонким чувством он написан. Лицо Мастера было твердым и суровым; нарисованные голубые глаза смотрели на Перегрина с бесконечной печалью, словно сам Мастер горевал о том, что произошло здесь. Ощущение живого присутствия буквально ошеломляло, Перегрин не мог поверить, что это просто воображение.

«Мы пришли, чтобы помочь, — мысленно заверил он человека на портрете. — Мне бы только хотелось, чтобы вы рассказали нам о происшедшем».

Рядом с ним Маклеод вдруг конвульсивно вздрогнул и громко застонал. Перегрин испуганно обернулся. Инспектор пошатывался, голубые глаза за стеклами очков были пустыми и несфокусированными. Его губы шевелились. Несколько секунд не доносилось ни звука. Потом незнакомый голос прошептал:

— Злодей пробил защиту. Подлый слуга еще более подлого хозяина. Храм был осквернен… отмечен знаком древнего врага…

Раздался хриплый вздох. Перегрин изумленно уставился на Маклеода, потом понял, что происходит. Одним из особенных эзотерических талантов Маклеода был дар медиума — как сам Перегрин уже видел в Мелроузе, где дух Майкла Скотта говорил, воспользовавшись физическим телом Маклеода. Теперь инспектор, по-видимому, разрешил бывшему члену этой Ложи сделать то же самое.

Все могучее тело Маклеода снова содрогнулось, так что он зашатался, и Перегрин подхватил его под руку, неуверенный, что делать дальше.

— Очистите храм! — Голос стал громче и настойчивее. — Найдите и удалите знак осквернения!

Настойчивая мольба, казалось, требовала ответа. Сердце Перегрина неистово колотилось.

— Мы сделаем! — пообещал он. — Только, пожалуйста, скажите мне, где смотреть!

Но дальнейшие слова перешли в неслышное бормотание. Без всякого предупреждения голова Маклеода резко откинулась назад, словно ему нанесли удар в челюсть. Инспектор напрягся, потом испустил тихий стон, у него подогнулись колени.

Перегрин попытался помочь ему, стараясь поддержать оседающего на пол Маклеода. Когда они оба, шатаясь, упали на колени, перед глазами Перегрина все расплылось. Неожиданно перед его мысленным взором возник тяжелый стол с мраморной столешницей, похожий на алтарь. По бокам стол был отделан украшенными барельефами панелями.

Детали центральной панели бросились в глаза: заключенная в круг звезда из двух сцепленных треугольников, в которой он узнал Печать Соломона. По обеим сторонам круга возвышались колонны, увенчанные шарами, один из которых представлял карту мира, а другой — карту звездного неба. В тот момент когда он пытался мысленно разглядеть соседние панели, Маклеод что-то пробормотал и поднял голову.

Взгляд его голубых глаз резко сфокусировался. Пытаясь свободной рукой нащупать какую-нибудь опору, он глотнул воздуха и выпустил его с тихим «ф-фу-у».

— Боже, ненавижу, когда они делают это! — прохрипел инспектор теперь уже снова своим голосом.

Лицо его было бескровным, как и в Мелроузе после того, как дух Майкла Скотта освободил его.

Пытаясь поймать взгляд инспектора, Перегрин сказал:

— Вы можете встать? Я бы предложил сесть, но чертов пол буквально покрыт стеклом. Вы, часом, не порезали руку?

Покачав головой, Маклеод поднял свободную руку с пола, смахнул с нее стекло и пепел, потом, при поддержке Перегрина, с трудом встал на дрожащих ногах. Все еще цепляясь за руку Перегрина, чтобы сохранить равновесие, он сделал несколько глубоких вздохов, что с каждым разом давалось легче, пока дыхание не стало нормальным.

— Лучше? — спросил Перегрин.

— Ага. — Маклеод медленно выпрямился и, убедившись, что крепко стоит на ногах, выпустил руку Перегрина. — Более или менее. — Он снова тяжело вздохнул. — Мне не следовало делать это без подготовки. Но дело было срочное.