Маклеод позвонил снова только после полудня следующего дня. Но, услышав голос инспектора, Адам сразу понял, что тот чем-то возбужден.

— Ну, вписывайте в счет еще одно наитие, — сказал инспектор. — Я знал, что есть в нем что-то странное, что это не просто неприятный тип. У меня есть знакомый в Доме святой Екатерины в Лондоне для поисков записей о рождениях и браках. Наш мистер Ребурн не родился в Шотландии, и только один из его родителей был шотландцем. Он родился в Лондоне и впоследствии воспитывался родителями матери у них дома под Стерлингом, где теперь и живет. И Ребурн на самом деле фамилия его матери.

— Значит, она не была замужем за его отцом? — спросил Адам.»

— О, она была замужем за ним, как положено. Рождение было законным.

— Ну, выкладывайте же, — сказал Адам. — Кто был его отец?

— Как насчет некоего валлийца по имени Дэвид Тюдор-Джонс?

Множество оставшихся кусочков головоломки внезапно с треском встали на места. Дэвид Тюдор-Джонс был Мастером Ложи Рыси во времена предшественника Адама; именно он был прямым виновником смерти сэра Майкла Броуди, мужа леди Джулиан.

— Господи Боже, — сказал Адам. — Вы понимаете, о ком мы сейчас говорим?

— Угу. Филиппа явно не единственная, кто передал отпрыску знания и профессию. Я думал, этот род прервался уже много лет назад.

— Я тоже, — сказал Адам.

Он растерянно уставился на стену перед собой, видя не лилии и снопы пшеницы на обоях, а Рэндалла Стюарта, лежащего в луже замерзшей крови в заснеженном лесу к северу от Блэргаури… и гораздо более давнее воспоминание, когда он сам, совсем новичок, вроде Перегрина, оплакивал вместе с собратьями по Охотничьей Ложе гибель Майкла Броуди.

— Так что дальше? — спросил Маклеод после полного смысла молчания, нарушаемого только звуками дорожного движения на заднем плане.

— Переходим в режим Охоты, — резко сказал Адам. — Я все время думаю о поиске Перегрина с маятником в воскресенье днем. Было бы полезно проверить тот район в Кэйрнгормских горах, к которому он все время возвращался. Теперь мы знаем, почему он указывал на Стерлинг. Как, по-вашему, вы могли бы отправиться завтра?

— Вряд ли, — ответил Маклеод. — Меня по-прежнему держит случай в Дунфермлине. Возможно, я смог бы выбраться во вторник.

— Сойдет, — сказал Адам. — Пожалуй, мне все равно следовало бы отметиться в больнице. Я не совершал обходов с прошлой среды. Но я определенно хочу, чтобы вы отправились с нами, даже если есть риск, что Рысь устроила там новое логово.

— Вы уверены, что сможете?

— Сумею — и лучше с вами, чем без вас, — сказал он. — И я возьму Перегрина. Это будет разминка перед посвящением. Кстати, мы планируем на ночь пятницы попытку восстановления Джиллиан Толбэт и, будем надеяться, официального ввода Перегрина в Ложу. Могу я рассчитывать на вас?

— Не хотел бы пропустить это, — ответил Маклеод. — Значит, набег на север планируем на четверг. Шел сильный снег. Что вы хотите сделать с машиной? Ваш «ровер» годится разве что для свалки, а нам понадобится машина с полным приводом.

— А если вы арендуете подходящую машину и приведете сюда в четверг утром? — предложил Адам. — Ваша кредитная карточка выдержит залог? Я все переведу на свою, когда верну ее. А в четверг вечером мы с Перегрином завезем вас домой.

— Осуществимо по всем пунктам, — согласился Маклеод. — В котором часу я вам нужен в четверг утром?

— Около шести, и я попрошу Хэмфри устроить перед отъездом обильный завтрак. Таким образом, мы можем проскочить Перт еще до часа пик. А пока держите меня в курсе, если что-то обнаружится завтра, ладно?

Когда Маклеод отключился, Адам попросил Хэмфри отнести записку в сторожку, ибо знал, что Перегрин уехал делать наброски для нового заказанного портрета и должен вернуться поздно. В тот вечер мисс Толбэт присоединилась за обедом к ним с Филиппой, но потом Адам отвел мать в сторонку и быстро сообщил ей последние новости и планы, после чего рано лег спать.

Он поправлялся с каждым днем. В среду утром он сумел завязать галстук без посторонней помощи впервые после аварии и чувствовал себя почти в норме, когда Хэмфри вез его в Джорданберн. Он сменил больничную перевязь из полотна и нейлоновой сетки на более сдержанный черный шелковый шарф, поддерживающий запястье, потому что ему все еще нельзя было нагружать поврежденное плечо. Однако это только добавило к его обычному элегантному виду неуловимый штрих, почти незаметный на фоне темно-синего костюма, когда он совершал обход пациентов и вел импровизированный семинар для студентов.