— Явно не перехватил Хэмфри, — произнес Адам, заметив на лице художника покорность судьбе. — Он будет очень рад, что не придется мокнуть… Перегрин, позвольте представить вас сэру Гордону. Гордон, это один из моих коллег, мистер Перегрин Ловэт. Перегрин, это генерал сэр Гордон Скотт-Браун.

— Здравствуйте, мистер Ловэт, — сказал сэр Гордон, пожимая Перегрину руку.

— Счастлив познакомиться, сэр, — пробормотал Перегрин.

— Гордон подбросит нас к книжному магазину, — весело сказал Адам, увлекая художника к дверям.

Перегрин еще не успел понять, что происходит, а они уже забирались в синий «форд-гранаду». Пока машина мчалась по Принсез-стрит, а потом на юг по мосту над Уэверли-стейшн, Перегрин хлопал глазами и молчал, а Адам и генерал обменивались невинными замечаниями о погоде. Через десять минут они были на месте, и Перегрин смотрел вслед отъехавшему автомобилю, пока Адам топал ногами, стряхивая воду перед входом.

— Адам, это тот самый Гордон Скотт-Браун?

— Насколько я знаю, он единственный, — ответил Адам. Перегрин широко открыл глаза и тихонько присвистнул.

— Главный генерал Шотландии, Главнокомандующий! Я видел его портрет в полковой галерее в замке.

— Что ж, он комендант замка, и это его полк, — сказал Адам, словно это все объясняло. — Вот почему он смог подбросить нас: ему по дороге на работу.

Перегрин уже начал привыкать к тому, что Адам знаком с самыми разными весьма важными людьми, которые всегда оказывались под рукой, когда возникала нужда. Но что-то именно в этом совпадении показалось ему немного необычным даже для Адама. Полная небрежность ответа Адама отвергала дальнейшие серьезные вопросы, однако, когда они уже вошли, Перегрин вдруг задумался, не был ли и сэр Гордон чем-то большим, нежели генералом.

В доме они встретились с Маклеодом, хотя Джейн с ним уже не было. Выразив соболезнования семье, Адам разыскал его и отвел в сторонку, чтобы коротко расспросить о расследовании.

— Мы с Дональдом вчера опросили не меньше дюжины людей, — мрачно проговорил инспектор, — но, хоть и получили кое-какую полезную информацию, можно было и не суетиться. Господи, хоть бы прессу кто-нибудь сбросил с наших плеч! Чего хорошего, если приходится ежедневно делиться добытыми фактами с дюжиной журналюг.

Он свирепо впился в бутерброд.

— Будь я лет на двадцать моложе, бросил бы эту работу и стал бухгалтером. А так я начинаю думать, что мне лучше уйти на пенсию и разводить пчел!

Адам прекрасно знал, что его слова нельзя принимать всерьез, но в полной мере разделял разочарование друга.

Вскоре они расстались. Маклеоду надо было вернуться к расследованию, Перегрину — провести несколько часов за работой над заказанным портретом бывшего мэра Эдинбурга, а Адаму — договориться с молодым врачом, тот заменит его на два дня, которые он собирался провести в Лондоне.

По дороге домой, поскольку было уже поздно, Адам попросил Хэмфри остановиться у закусочной и сходил за тремя завернутыми в бумагу порциями рыбы с жареной картошкой. Они развернули эту изысканную трапезу на ореховых подносах, откидывающихся на спинках передних сидений, и Адам коротко изложил Перегрину и Хэмфри приблизительное расписание поездки в Лондон.

В среду утром он отправился в аэропорт, намереваясь задержаться в Джорданберне ровно на столько, чтобы совершить очередной больничный обход. Однако один из его наиболее тяжелых пациентов выбрал именно это утро, чтобы впасть в почти суицидальную депрессию. В конечном счете прошло почти три часа, прежде чем Адам смог уехать.

К счастью, Хэмфри не сидел сложа руки, пока хозяин разбирался с неожиданным медицинским кризисом. Следующий рейс в Лондон отправлялся в три сорок пять, и Хэмфри сумел перебронировать билет и достать место.

Уже стемнело, когда Адам приземлился в Хитроу; взлетные полосы покрыла изморозь. Оказавшись в аэровокзале, он немедленно направился к ближайшему монитору с информацией о прибытии, поскольку из-за задержки мог не успеть встретить Филиппу. Быстрый взгляд на номера рейсов показал, что ее самолет задерживается на полчаса… чего, учитывая погоду, вполне можно было ожидать.

Воспользовавшись отсрочкой, Адам повесил сумку на плечо и пошел в ближайшее к залу прилета кафе, где заказал большую чашку чая и устроился за столиком. В окне на противоположной стене смутно отражался интерьер кафе. В темноте на улице мелькали огни взлетающих и садящихся самолетов.

Движущиеся огни… темные поля. Мысли Адама вновь устремились к недавнему путешествию во Внутренние Миры и загадочным словам Владыки о работе, ожидающей Перегрина Ловэта.

Разбитые мозаики должны быть восстановлены… Храм света должен быть отстроен заново…