Через три дня мы сели в самолёт и полетели. Ни австрийскому, ни израильскому гражданину виза в Мексику не нужна. В Париже мы выпили кофе и пересели в другой самолёт. Огромный новёхонький боинг. Лететь предстояло 12 часов.

Сразу над океаном началась дьявольская болтанка. Сам аятолла Хомейни обосрался бы от страха! Не говоря уже об Александре. Вот уже два года я панически боюсь самолётов. Это абсолютно иррациональный страх, кликушество какое-то! Я просто отказываюсь понимать, как эта тяжеленная жестяная бочка, набитая людьми и чемоданами, держится в воздухе на такой высоте. В голове не укладывается. Не могу взглянуть в иллюминатор, жрать и пить тоже не могу. Сижу и дрожу. Держусь за Барбару и вдавливаюсь в кресло.

И всё-таки это не трусливая иррациональность! Именно в самолёте лучше всего постигаешь природу современной власти. Ведь что происходит? Они сажают вас в летающий механизм и заставляют верить, что так и надо! Мол, доверьтесь нашей технике и компетентности, нашему сервису и предусмотрительности. Сами вы ничего не знаете: что происходит в кабине пилота, пьяный он, или, может, с ума сошёл? Вы находитесь полностью в руках этой анонимной и всемогущей власти. Она может вас наябывать и дезинформировать, просто помалкивать или вводить в заблуждение. Она вами распоряжается и располагает. У вас остаются только две возможности: совершенно довериться ей или начать паниковать. А что ещё можно в самолёте, если вы не умеете им управлять и лишь смутно догадываетесь, что происходит? Только паниковать или довериться. И то, и другое одинаково глупо. Но вы не можете взять штурвал в свои руки, вас не научили этому. Вы сидите и дрожите, как идиот. И это всё! Точно так же и в политике. Реально вы ни шиша не знаете, вы просто ничтожество и обыватель, находящийся под контролем власти и её технологий. Власть постоянно надувает вас... О, разумеется, вы понимаете, как действует компьютер, вы работаете с ним у себя дома, и на службе, и даже у любовницы... А стратегии компьютерных фирм вы тоже понимаете?! И стратегии военной промышленности, которая стоит за этими фирмами? И стратегии Пентагона, ФБР, Моссада и всех остальных? И стратегию вашей жены, которая наябывает вас? Долгосрочную стратегию? Или хотя бы сегодняшнюю, актуальную? Да вы просто щенок и уёбок, дорогой пользователь Интернета! Вы просто в жестяной американо-сингапурской бочке, которая летит хуй знает куда и в любой момент может свалиться на вашу же голову! Нравится вам такая перспектива? А? Над Америкой стало трясти ещё сильнее. Как-то тревожно всем сделалось, физиономии совсем позеленели. Поминутно зажигалось и пищало табло «пристегнуть ремни». Мы были где-то неподалёку от Лос Анджелеса, когда боинг начал вибрировать и дрожать, как тяжёлый малярийный больной. Откуда-то раздавались стоны. И всё-таки мы не у пали...

... Вдруг под крылом показалось бескрайнее море огоньков. Это был Мехико-сити. Разноцветные огоньки мерцали влажно и психоделично, словно мы были уже на том свете. Голос по радио объявил, что мы начинаем. снижение.

ПО ТЕЛЕВИЗОРУ И НА УЛИЦЕ

Прилетев в Мехико ночью и добравшись на такси до центра, мы в номере вопиюще дешёвого отеля включили телевизор. Передачи шли в основном о местной культурной жизни и криминальной активности. Действующие лица выглядели крайне элегантно: испаноподобные чернобровые кабальеро с усиками и проборами, в шикарных пиджаках и галстуках; девушки преувеличенно большеротые и декольтированные, как в бульварных итальянских журналах. Складывалось впечатление, что мексиканцы похожи на разжиревшего Сальвадора Дали и миланских блядей. Однако утром на улице концепцию пришлось изменить: здесь не было никаких испанских физиономий и бриллиантовых запонок, одни широкоскулые индейские лица и грубые башмаки. Низкорослый обветренный народец, одетый бедно, но аккуратно. Аграрный по облику и по повадкам, жующий на ходу свои маисовые лепёшки. Другой мир, не Европа: третий мир. Доброе утро, смуглое племя уличных мексиканцев! Добрый вечер, телевизионное племя напудренных колонизаторов! Катафалки!

НАРОД НА ПЛОЩАДИ

Через пару дней, освоившись, мы сделали интересное открытие: центр гигантского города Мехико отдан нищему, полудеревенскому люду, торгующему здесь гонконгскими будильниками, циновками и батарейками, какими-то перышками, браслетами и канарейками, деревянными ложками и оловянными плошками. Главная площадь с президентским дворцом и кафедралом, центральный квартал со старыми католическими соборами и колониальными кружевными строениями превращён в огромную барахолку, снабжённую дешёвыми забегаловками и парикмахерскими. Здесь же находятся и важные музеи, и дорогие рестораны, — но улицы, тротуары завалены третьесортным товаром из Азии, детскими игрушками и сувенирами для туристов. Аграрии тянутся в столицу с жёнами и детишками из всех районов страны, и заполняют центр Мехико, чему власти не сопротивляются. Поэтому исторический пуп города похож на кишащую народом индейскую деревню. Ну а богатые живут в пригородах и в оазисах благополучия неподалёку от деловых кварталов. Este senor huele muy malo and quirre saber por que...

В 1985 году Мехико-сити потрясло чудовищное землетрясение — 8 баллов по шкале Рихтера. Это случилось как раз после экономического бума семидесятых, когда в повеселевшей и разгулявшейся столице было построено несколько десятков помпезных небоскрёбов, роскошных отелей и кинотеатров. Землетрясение в один момент разворотило всё это великолепие. Так вот, эти замечательные сооружения так и стоят до сих пор полуразрушенные, с выбитыми стёклами, словно всего неделю назад город пережил ядерную атаку. Экономическая лихорадка давно закончилась, Мехико сейчас — сказочно бедный город, и оправиться после стихийного бедствия он так и не сумел. В кое-каких руинах нашли приют бездомные. Парочка зияющих развалин явно ждёт партизан третьего тысячелетия. Остальные высятся, вопрошая о чём-то тупом и бессмысленном. Далёкое предчувствие антигегемониального оргазма изредка трепещет в воздухе, пахнущем жареной требухой.

В Мехико повсюду видны отвратительные стигматы латиноамериканской постколониальной власти: вооружённая охрана у богатых магазинов и ресторанов, полиция на перекрёстках и площадях, армейские джипы на улицах и возле правительственных дворцов. Мы слышали, что полиция и армия в Мексике — конкурирующие иституции, и правительство всячески задабривает их. Вероятно, они получают много денег, но в любом случае их самих чересчур много. При входе в музей ваш билет отрывает не пенсионерка или малолетка, а солдат в полном боевом снаряжении. Японский бог! Чёрные дула торчат повсюду, даже из мороженого. Бля буду, Стэнли Кубрик!

Самое интересное ежедневное зрелище, которое власть может предложить туристу в Мехико — это ритуал снятия национального флага, который происходит в 6 часов пополудни на главной площади перед президентским дворцом. Из ворот дворца появляется шеренга солдат во главе с офицером. Под барабанный бой они строевым шагом направляются к высоченному металлическому флагштоку, на котором реет громадное зелёно-бело-красное полотнище! Солдаты спускают флаг, сражаясь с ним, как с драконом, как с парусом, как с гигантской пиздой. Свинтив трёхцветную чудовищную простыню и водрузив её на плечи, взвод возвращается во дворец. Дети в восторге, туристы бегут за военщиной с видео, индейцы вежливо улыбаются. В небе над площадью беспрерывно летают самолёты. Что если бы один такой белоснежный межконтинентальный лайнер ёбнулся сейчас на президентский дворец? Неужели бы индейцы улыбались так же бесстрастно? Пиздобольство!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ МЕХИКО!

А теперь мы должны признаться: мы страшно любим Мехико. Мы не знаем города честнее, прямее, откровеннее. Здесь, как и везде, хватает жлобства и мерзости власти. Нищеты здесь больше, чем во многих других местах. Но Мехико почти не знает пошлого лицемерия европейских городов, их лживой корректности, как и кошмарной вульгарности североамериканских богатых полисов. В Мехико нет ничего от лощёной сувенирности Парижа, ничего от косметической монструозности Атланты. Это не напудренная белокурая старуха, прошедшая через бесконечность хирургических подновлений, это скорее трезвая и изо всех сил выживающая вдова. Viva Mexico!