Вскоре по дотам опять заработала русская артиллерия. По бункеру, в котором сидели фон Доденбург и Шульце, начали стрелять 105-миллиметровые артиллерийские орудия и минометы. Но Куно уже знал, что это им практически ничем не грозит, и поэтому обратился к гамбуржцу:

— Дружище, я пока покараулю здесь русских, а ты попробуй найти какую-нибудь еду. Честно говоря, от голода уже кишки сводит.

— Господин офицер, — покачал головой Шульце, вешая на спину два русских автомата, которыми ему приходилось теперь пользоваться после того, как кончились все патроны к его «шмайссеру», — имейте в виду, что здесь можно найти только русскую еду. Я не уверен, что она вам понравится.

— Сейчас любая еда покажется мне деликатесом из ресторана отеля «Кемпински», парень! — воскликнул фон Доденбург.

Шульце принялся рыскать по доту в поисках съестного. Вскоре он вернулся с двумя буханками черного хлеба, колбасой и водкой. Эсэсовцы набросились на еду. Приткнувшись спиной к стене, фон Доденбург набил полный рот хлебом и колбасой. Отправив в рот пару долек чеснока, сидевший напротив него на земле Шульце достал из кармана монетку и щелчком пальца отправил ее в сторону фон Доденбурга. Когда монетка докатилась до офицера, тот схватил ее и поднес к глазам.

Это была золотая 20-рублевая дореволюционная монета. На одной стороне было выбито изображение двуглавого орла, на другой — профиль какого-то русского самодержца.

— Эта монетка сделана из практически чистого золота, господин офицер, — проговорил Шульце. — И здесь этих кругляшков столько, что на них можно купить ласки великой блудницы Вавилонской в течение целой недели!

— Да неужели? — присвистнул фон Доденбург.

— Да, да. — Не сводя глаз с лица штурмбаннфюрера, Шульце сделал добрый глоток водки и вытер рот рукавом.

Фон Доденбург внимательно посмотрел на Шульце. Выражение лица гамбуржца было каким-то необычным.

— Ну хорошо, Шульце, — бросил он, — я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Давай, говори, не томи.

— Когда вы бросили гранату вон в тот проход, то убили какого-то очень высокопоставленного русского военного. От его верхней части осталось немногое, но, судя по количеству жестянок на груди, ему мог бы позавидовать любой наш старший офицер, а звезды на погонах говорят, что этот русский был генерал-майором.

— У него есть при себе какие-нибудь документы, карты и так далее? — подался вперед фон Доденбург.

Шульце покачал головой:

— Если честно, ничего этого я даже не искал. Зато нашел на его теле вот что — и мне этого показалось вполне достаточно. — Шульце извлек из-за пазухи самодельный пояс для хранения денег и ценностей и швырнул его своему командиру. — Здесь почти три сотни таких золотых монеток.

— Ну что ж, Шульце, за эти деньги ты можешь купить себе немало девочек.

— Конечно, могу, господин офицер, но мне не нужно покупать ласки продажных шлюх. Я, черт побери, и так выгляжу неплохо. Мое обаяние тоже никуда не делось. Так что мне совсем не требуется торговать любовь за деньги.

— Чего же ты тогда хочешь, Шульце? — Рядом с ними в землю врезался 105-миллиметровый артиллерийский снаряд, и дот ощутимо тряхнуло. — Говори же, парень, — чего ты тогда на самом деле хочешь?

— Я хочу отделаться от всего этого, — лаконично произнес Шульце. Его голос был очень твердым.

— Отделаться от чего, Шульце?

— От всего этого дерьма. От «Вотана». От СС. Вообще от Германии.

Фон Доденбург уставился на него, не веря своим ушам:

— Что ты сказал, обершарфюрер?

— Вы прекрасно слышали, что я сказал вам, господин офицер! Только поймите меня правильно. Я хочу унести отсюда ноги вовсе не потому, что по природе своей трус. Вы и так знаете, что смерти я совсем не боюсь. Но я страшно боюсь того, что нас всех ожидает. Черт побери, господин фон Доденбург, я просто не выдержу лагеря, в котором мне придется сидеть после войны вместе с остальными эсэсовцами. Там, в лагере, не будет ни баб, ни выпивки, ничего… Это не для меня, поверьте мне! — Шульце решительно покачал головой.—А эти монетки — не что иное, как наш пропуск на свободу.

— Наш? — механически повторил вслед за ним фон Доденбург.

— Да, я хочу убежать вместе с вами, господин штурмбаннфюрер!

Наклонившись к Куно, Шульце торопливо растолковал ему свой план. За пару монеток они могли бы легко купить предписание на отправку в рейх для лечения. Приехав же в Германию, они обратились бы к одному старому приятелю Шульце, асу в области подделки документов, чтобы тот сделал им новые удостоверения личности. С этими удостоверениями они могли бы перебраться во Францию — а там вступить в контакт с профессиональными контрабандистами из Каталонии и оказаться в Испании.