— Нас тоже. Уверен, вы понимаете наше положение. Нельзя допустить, чтобы в руки режима, который не скрывает своего намерения стереть Израиль с лица земли, попало ядерное оружие.

— Намерения — это одно, действия — совсем другое.

— Их действия подтверждены документально. На протяжении многих лет они финансировали террористическую деятельность ХАМАС, «Исламского джихада» и «Бригад мучеников Аль-Аксы». Их действия направлены не только против Израиля. Они принимали активное участие в убийстве премьер-министра Ливана. Не мне вам рассказывать, сколько всего они натворили в Ираке. У них две цели: во-первых, де-факто получить контроль над Ближним Востоком и, во-вторых, уничтожить мою страну. Они преуспели в достижении первой цели, но я не допущу этого по отношению ко второй.

— Соединенные Штаты всегда заявляли, что любой акт агрессии против Израиля будет рассматриваться как акт агрессии против нашей страны.

— В сложившейся ситуации мы не можем ждать, когда на нас нападут. Первый удар станет для нас роковым.

— Понимаю, но считаю, что действовать пока преждевременно. Необходимо получить санкцию ООН.

— Если бы вы узнали, что девятнадцать террористов собираются захватить ваши самолеты и направить их на Всемирный торговый центр, вы бы приняли превентивные меры?

— Напасть на другое государство — это не то же самое, что ликвидировать банду террористов, — сдержанно произнес президент, которого настораживало любое упоминание об одиннадцатом сентября.

Ставшее священным число и незамедлительные призывы к оружию, сопровождавшие каждое его упоминание, сделали одиннадцатое сентября «Помни об Аламо!» [37] нашей эпохи.

— Но и ядерное оружие совсем не то, что самолет, — парировал премьер-министр. — Любая бомба унесет жизни миллионов израильтян.

Президент вздохнул:

— Чем мы можем помочь, Ави?

— Нам нужно ваше разрешение на прохождение иракского воздушного пространства, — сказал израильский премьер-министр.

— Когда и если государство Израиль будет атаковано, вы незамедлительно получите такое разрешение.

— При всем моем уважении, господин президент, тогда будет уже слишком поздно.

— Иранцы отомстят.

— Возможно. Но всех битв все равно не избежать.

Возникла пауза, премьер-министр слышал, как американский президент советуется со своими помощниками. Через минуту в трубке раздалось:

— У вас ведь есть и вторая просьба.

— Нам нужны четыре ваши боеголовки глубокого проникновения «В61-11».

— Ничего себе просьба, Ави!

— Да, просьба серьезная.

На самом деле президент заранее знал, о чем его попросят, и тщательно подготовил ответ:

— Послушайте внимательно, что я вам скажу: Америка ни при каких обстоятельствах не начнет первой применять ядерное оружие. Тем не менее мы считаем, что у Израиля есть право на упреждающий удар в целях самообороны. В связи с этим и в знак уважения к нашей многолетней дружбе я отдал приказ немедленно переправить генералу Ганцу четыре боеголовки «В61». Но вы должны дать мне слово, что не станете применять это оружие в отсутствие прямой угрозы.

— Не знаю, могу ли я дать такое слово.

— Ави, это не обсуждается. Я повторю. Если этот иранский сукин сын тронет вас хотя бы пальцем, можете использовать бомбы по своему усмотрению и летать над Ираком взад и вперед с утра до ночи. Но дайте мне слово, что до этого момента оружие будет под замком.

Цви Хирш, слушавший весь разговор по второй линии, пристально смотрел на премьер-министра и, поймав его взгляд, резко закивал, показывая, что надо соглашаться. Премьер-министр подчинился:

— Даю слово. Спасибо от меня и от имени всего израильского народа.

Разговор закончился.

Цви Хирш положил трубку.

— Слыхали?

— Разумеется, — сказал премьер-министр, — а чему ты так радуешься?

— Он же ясно сказал, что бомбы можно использовать, когда и если будут прямо к тому провоцировать.

— И что?

Цви Хирш так устал, что с трудом ворочал языком.

— Неужели не понятно? — спросил он. — Им не обязательно нас бомбить. Это может быть все что угодно… любой выпад, при условии что мы сможем связать это с Тегераном.

Достаточно будет и того, что они погрозят нам пальцем.

В правой руке Пилот держал секундомер: «Пять минут. Пошли».

Мужчины быстро, но без суеты снялись со своих позиций у гаража. Разбившись на три группы по два человека, они приблизились к трем стальным ящикам — «гробам», стоявшим у стены. В двух ящиках находились крылья, каждое из которых состояло из двух секций чуть больше метра каждая. В третьем ящике лежал фюзеляж со всем техническим оснащением: инерционная навигационная система, спутниковый коммуникационный процессор Ku-диапазона, бензобак, программный модуль, турбовинтовой двигатель и детали носовой камеры.