— А-а, так, наверное, вы хорошо знаете ее? — произнес Джин, пытаясь справиться с раздражением оттого, что планы без его ведома изменились.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Джонатан, скрывая свою неосведомленность.

В полсотне метров впереди на дороге стоял регулировщик.

— А что с ней случилось? Почему она не смогла приехать?

Джонатан посмотрел на Джина:

— Она умерла.

Новость подействовала на иранца как гром среди ясного неба.

— Умерла? Когда? Как? Не могу поверить.

— В понедельник. Пошла с мужем в горы. Несчастный случай.

— С мужем? Ах да, конечно. Она же была замужем. ФрауКрюгер. — Джин опустил взгляд и сжал губы.

— С вами все в порядке?

Джин поднял голову:

— Разумеется. Вряд ли я могу чувствовать сожаление, после того что она мне сделала.

Теперь иранец смотрел прямо перед собой. Губы чуть заметно шевелились, но он не произнес ни слова. Его руки так впились в подлокотники, что пальцы стали белыми как мел. Джонатан ненавидел его. Он еле сдерживался, чтобы не ударить Джина, не ткнуть его мордой в стекло, чтобы не смел сидеть с таким потрясенным выражением. Какое он имеет право оплакивать Эмму?!

Он отвернулся, стараясь справиться с эмоциями. Необходимо переключить внимание Джина с Эвы Крюгер — Эммы, пока тот окончательно не пал духом. В памяти всплыли счета, накладные, декларации, обнаруженные в компьютере.

— Вы получили последний груз? — спросил он.

Джин кивнул, но заговорил не сразу.

— Завод в Чалусе уже работает, — тихо сказал он. — Четыреста каскадов. Пятьдесят пять центрифуг. Ради нашей цели мы закрыли остальные предприятия и все мощности перебросили сюда.

Каскады. Центрифуги. Законченное производство.Подозрения Джонатана подтвердились. Компания «ЦИВ» нелегально экспортировала оборудование для обогащения урана. Но зачем? И от чьего имени? Если бы узнать это, то он вышел бы на Эмминых начальников. Надо постараться вспомнить все, что ему известно.

— И какой выход? — поинтересовался он.

— Четыре килограмма в месяц, обогащенного на девяносто шесть процентов.

— Этого достаточно? До ста дотянуть не получается?

Джин окинул его презрительным взглядом:

— Девяноста шести более чем достаточно. Я думал произвести на вас впечатление.

— Я… то есть мы… Грандиозно! — Джонатану казалось, что он, с драгоценной вазой в руках, на ощупь пробирается в темноте в незнакомом доме. А повсюду острые углы, на которые нельзя натыкаться, иначе уронишь вазу на пол. Надо быть осторожнее. Если Джин заподозрит, что он не коллега Эвы Крюгер, страшно подумать, что он может сделать. — А как насчет остального?

— Какого остального? — Джин уже с явным беспокойством посмотрел на человека за рулем.

Инстинкт подсказывал Джонатану, что эта встреча была организована совсем не ради обзора текущего состояния дел. Здесь крылась другая причина. Деньги и машина в обмен на «золото». Скорее всего «золото» — это информация. Джину больше нечего предложить.

— Сами знаете, — ответил Джонатан.

— Если вас интересует, есть ли у меня то, что вы просили, то можете быть спокойны. Вы же не оставили мне выбора.

Джонатан пристально посмотрел на него:

— Каждый выполняет свою работу.

Джин безрадостно улыбнулся:

— Вам известно, что у нас министров заставляют смотреть на казнь шпиона? Как говорят французы, pour encourager les autres — «в назидание остальным». — Он не стал ждать ответа, словно ему вдруг захотелось выговориться, и Джонатан благоразумно промолчал. — Если кого-то поймали на шпионаже, берут всю семью. Начинают с младших. Довольно гуманно, если это слово применимо к расстрелу. Моему Паше восемь. Следующая — Ясмин. На прошлой неделе ей исполнилось тринадцать. По новому закону она уже должна носить в общественных местах чадру. Последняя мода — черные шелковые шарфы от парижского дома «Гермес». Передайте это вашим аналитикам в Вирджинии, Лондоне, Тель-Авиве… где там сидят ваши хозяева!

Джин устало потер глаза, и этот жест оказался красноречивее слов.

— Где вы ее только откопали? — спросил он. — Она что, продукт какой-нибудь вашей тошнотворной разведшколы, где специально обучают, как использовать таких, как я? А? — Опять риторический вопрос. Джин и сам знал ответы на все эти вопросы. Он уже все просчитал и продумал до мельчайших подробностей и, похоже, с большим облегчением делился с подвернувшимся под руку слушателем. — Знаете, самое смешное, — продолжил он без тени улыбки, — где-то в глубине души я до сих пор уверен, что не безразличен ей. Несмотря ни на что. Даже на ее угрозы. Могут фотографии использоваться для шантажа или вымогательства? Или, скорее, выписки из банковских счетов? А взятки, которые я брал по ее настоянию? Несчастный случай в горах, да? Значит, и такие тоже ошибаются.