— Разве мы не должны поделиться… — начала было Милли Брандт, австрийская подданная.

— Ни слова, — отрезал Эль-Барадеи. — Ни американцам. Ни нашим коллегам в Вене. Я требую абсолютного молчания. Не хватало нам еще какого-нибудь казуса, до того как мы все проверим.

— Но мы несем ответственность… — снова начала она.

— Я в курсе относительно нашей ответственности. Надеюсь, я ясно высказался?

Милли Брандт кивнула, но в ее взгляде читалось несогласие.

— Совещание окончено.

Эль-Барадеи подождал, пока все выйдут, — сидел и слушал ветер, неистово рвущийся в окно. Наконец дверь закрылась. Голоса в коридоре стихли. Он остался один.

Он смотрел в ночное небо. Он не был верующим человеком, но машинально его руки сложились, словно в молитве. Если информация из отчета выйдет за пределы этой комнаты, последствия будут незамедлительными и разрушительными.

— Боже, помоги нам всем, — прошептал он. — Иначе будет война.

Завершив предполетную проверку, Пилот провел рукой по крыльям самолета. Горючего полные баки, антифриза под завязку. Птичка готова отправиться в путь. Он прошел по взлетной полосе, ногой откидывая с дороги случайные камешки.

Сегодня последний испытательный полет. Крайне важно отрепетировать все точь-в-точь, как должно пройти в тот самый день. Повторение приводит к точности, а точность — к успеху. Эти правила он выучил на горьком опыте. Его тело покрывали шрамы, оставленные его же собственной беспечностью. Вернувшись к самолету, он дважды — на удачу — похлопал по крылу и пошел в здание.

Много лет минуло с тех пор, как он в последний раз летал на боевое задание. Молодой дерзкий красавец. Он любил вино и женщин и всячески избегал праведного пути. Теперь его отражение в зеркале говорило, что он уже не молод, не дерзок. И, видит бог, уже не красив.

Воспоминания нахлынули на него. Они всегда были рядом — вечный фантом, в котором смешались страх, вина и огонь. Он вспомнил ту ночь в пустыне. Приподнятый дух, предвкушение триумфа, уверенность, что Бог на их стороне. На стороне правоверных. Он словно наяву слышал их голоса. Друзей. Товарищей. Братьев.

И вдруг налетел хабуб — огромное облако песка. Оно несло хаос и опустошение и кое-что похуже.

Миссия погибла в огне. Восемь человек сгорели заживо. Пятеро серьезно ранены. Он оказался среди них — ожог третьей степени семидесяти процентов поверхности тела.

В последующие дни, полные боли и сомнений, он вдруг понял, что был спасен для цели. Ему дали второй шанс. И об этом ему должны напоминать оставшиеся на всю жизнь шрамы. Всемогущий забрал у него физические силы, но даровал духовное пробуждение. Он приблизил его и говорил с ним. Чтобы сделать его одним из доверенных слуг своих. Своим помазанником. Все во имя цели, и цель уже близка.

Пилот жил любовью к Праведному, жил, уповая на его возвращение.

В помещении для дежурных экипажей он собрал членов группы. Все взялись за руки:

— Господь Всемогущий, да приблизится пришествие Обетованного, того, кто в совершенной своей чистоте явит последнее вместилище Твоего духа и принесет в этот мир покой и справедливость.

Круг разомкнулся, и каждый вернулся на свой пост.

С душевным трепетом подошел к панели управления. Многое изменилось с момента его последней боевой миссии. Вместо панели управления перед ним теперь стена из шести плоских мониторов, отражающих ключевые функции самолета. Он сел в кресло, сориентировался и взял в руку непривычный джойстик.

— Проверка систем завершена, — сообщил один из техников. — Связь с землей установлена. Связь со спутником установлена. Видеосъемка включена.

— Вас понял. — Пилот включил двигатель.

На контрольной панели загорелись зеленые огоньки. Единственный турбодвигатель завелся, мягко набирая обороты.

Два часа ночи. Снаружи «кабины» стояла непроглядная ночная мгла. В высокогорной альпийской долине, где проходили испытания, не горел ни один огонек. Пилот смотрел на центральный экран, куда установленная на носу самолета инфракрасная камера передавала зеленую зернистую картинку взлетно-посадочной полосы.

— Разрешите взлет.

— Взлет разрешаю. Удачного полета. Аллах акбар. Бог велик.

Пилот передвинул рычаг управления вперед, отпустил тормоз, и самолет начал разбег по бетонированной взлетной полосе. На скорости сто узлов он убрал переднее шасси, и машина поднялась в воздух.

Пилот посмотрел на показания наземного радара. Долина окружена горами, некоторые вершины преодолели отметку четыре тысячи метров. Местность не идеальная, но обеспечивает секретность. Он увеличил скорость до двухсот пятидесяти узлов и установил триммер элеронов в нужное положение. Машина подчинялась беспрекословно, выполняя его команды с разрывом в какую-то долю секунды. Пилот сделал вираж вправо и поймал себя на том, что наклоняется вместе с самолетом.