– Олимпиада! – испугалась Евгения Петровна. – Не смей никого убивать!

– Да я и не собиралась, – удивилась та, – выразилась абстрактно.

– Не нужно мне никаких абстракций, – неожиданно заявила та, – я хочу внучку! Или внука, так уж и быть. И мне все равно, откуда ты его возьмешь! – Евгения Петровна прошла на кухню и загремела пустой посудой.

– Ты хочешь от меня невозможного! – побежала за ней Липа. – Мамочка, я же говорила, что тебе мечтать вредно для здоровья!

– Это не рожать вредно для здоровья! – принялась спорить Евгения Петровна. – В наше время женщины твоего возраста назывались старородящими или имели по двое детишек! Я уже не говорю о количестве их мужей! Старая ты дева!

Липа осела на табуретку, мама впервые позволила себе выразиться подобным образом. Следовательно, нечто допекло ее очень сильно, нужно узнать, что же это было.

– Мамочка, что-то случилось, пока меня не было? – мягко поинтересовалась Липа.

– Случилось! – заявила та. – Еще как случилось! Варвара Семеновна с Еленой Станиславовной прочитали заметку про нашу девочку и заявили мне, что теперь тебя замуж никто не возьмет! Феминистка несчастная! – Евгения Петровна достала из принесенного пакета пирожки и сунула их в микроволновку.

– Почему несчастная? – пожала плечами Липа. – Я вполне счастливая феминистка, которой просто катастрофически не везет с мужчинами. Не ругайся, я подумаю над твоим предложением кого-нибудь родить. Если это будет необременительным и ты мне поможешь…

– Правда?! – обрадовалась Евгения Петровна внезапной перемене в дочери. – Я тебе обязательно помогу. Я могу гулять с малышкой в розовой коляске!

– Так это и есть твоя розовая мечта?! – всплеснула руками дочь. – Вот уж чего не ожидала!

– Естественно! Ведь твоя голова забита напрочь тупыми мужененавистническими идеями. Светлому образу там нет места! Ни мужскому, ни детскому. Ты опять поругалась с этим святым человеком?!

– Мама, – недоуменно ответила Липа, – с отцом Анатолием нас связывает только совместная деятельность по связям с общественностью.

– Ха! Как смешно! Еще бы ты совратила священника! От тебя атеисты-то бегут, как черти от ладана. Я говорю не про него, а про Станислава! Этого мученика, который мог бы стать хорошим отцом твоей малышке. – Евгения Петровна достала пирожки и плюхнула тарелку перед Липой. Следом за ними микроволновку заняла тарелка с принесенным супом.

– Он сам мне не звонит, – буркнула Липа и принялась уплетать мамин пирожок.

– Подумаешь, какая цаца, – заявила Евгения Петровна, – позвони ему сама!

– Кудрин тоже обозвал меня цацой, – задумалась Липа, – во мне что-то такое есть?

– Ничего нет, не беспокойся, – усмехнулась Евгения Петровна, – одна дурь. Липушка, дочка, – она решила действовать как хороший следователь и плохой следователь, чередуя кнут и пряник. – Хочешь, я позвоню ему сама?! Прошлый раз он так рыдал в трубку!

– Не хочу, – буркнула Липа и потребовала суп.

Евгения Петровна села напротив дочери и принялась глядеть на ее жующую физиономию. Итак, она многого добилась. Липушка, несмотря на свой упертый характер, вполне покладистый ребенок. К ней просто нужен особый подход. Если на нее капать изо дня в день, то она обязательно сдастся. Нужно подсказать это Дружинину, если тот, конечно, еще захочет иметь с ее дочерью хоть что-то общее.

– Доченька, – забросила удочку Евгения Петровна, – а как тот тип-то? Максим, что ли, его зовут?

– Максим, – утвердительно кивнула та, – мы с ним поругались. Навсегда. Он такой, такой, – Липа прожевала и продолжила, – мямля! Понимаешь, никак не может разобраться ни со своей невестой, ни со мной. – Тут она спохватилась. – Муж из него вышел бы никудышный, и отец, между прочим, тоже.

– Так, – вздохнула Евгения Петровна, – и с этим молодым человеком ты поругалась.

– Мама! Какой он молодой? Вот его невеста та еще глупомань малолетняя. А Максим – мужчина в самом расцвете сил.

– Вот повезло-то глупомани, – покачала головой Евгения Петровна. – Только мы, такие умные, никому не нужны. Я сейчас же позвоню Стасу и повинюсь за тебя! Иначе не дождаться мне внуков…

Евгения Петровна не успела договорить, как раздался требовательный звонок в дверь. Липа притихла и посмотрела на мать.

– Кто это может быть?! – прошептала Евгения Петровна, втайне надеясь на мужчину.

– Кудрин, – предположила Липа, – я, наверное, у него опять что-нибудь забыла. Нет, я не могла ничего забыть, сумка, по крайней мере, была со мной, а шубу я не снимала.