Были, конечно, и другие доводы, почему Серафима Павловна решила женить сына, среди них всплывало имя Митрофана Ильича. Но оно было побочным явлением и к делу напрямую не относилось. Во всяком случае, так искренне думала Серафима Павловна, не позволяя себе думать по-другому.

– Скажи, что плюшки напекла сама, – посоветовала Симочке Кудрина.

– Я не умею, – призналась Симочка.

– Ничего страшного, какие твои годы, еще научишься. Слушай, Сима, а что ты умеешь? Это я не в целях экзаменовки, а так, на всякий случай, – осторожничала Серафима Павловна.

– Я много читаю, – заявила та, все же надув губки.

– Очень хорошо, – обрадовалась Серафима Павловна. – А что тебе понравилось в «Мастере и Маргарите»? – Это был ее коронный вопрос, на который никто еще не давал нужного ответа.

– Я «Мастера» еще не читала, – призналась Симочка, – я очень люблю глянцевые журналы!

– Понятно, – разочарованно процедила Серафима Павловна. И подумала, что первое, что она сделает, заставит будущую невестку прочитать великий роман! Что с них взять, с современных девиц?! Вместо книг они «читают» глянцевые журналы, вместо «Иронии судьбы» смотрят «Дети кукурузы-25», вместо театра ходят на вечеринки, на эти случки… Ах! Сейчас же придет сын, а она чуть не отвлеклась от темы.

Максим застал свою мать практически в полубессознательном состоянии. Она лежала в ворохе подушек на старом скрипучем, но самом любимом диване, держалась за сердце и стонала.

– Проходи, Максимушка, проходи, – простонала Серафима Павловна и закатила глаза.

– Мама, ты вызвала «Скорую помощь»?! Если нет, то я на машине сейчас же тебя отвезу в больницу!

– Я вызвала, вызвала, – попыталась успокоить сына та. – Вызвала Симочку, она творит чудеса. Симочка, дочка Тамары Сергеевны, познакомься с ней, будь добр. Она этот, как его, маг, нет, не маг, кудесница-чудесница… – Серафима Павловна пожалела, что забыла придумать алиби для Симочки.

– Целительница? – подсказал Максим.

– Да! – обрадовалась мать. – Она эта самая, целительница! Давай, Симочка, свет наших очей, таблетку мне от сердечного приступа!

– Какие таблетки, мама?! – возмутился Максим. – Сначала следует поставить диагноз!

– Какую таблетку? – округлила глаза Симочка, она увлеченно разглядывала Кудрина и забыла про какие-то там таблетки.

– Ту, что я… Ох, сынок, ступай, принеси стакан воды! – Серафима Павловна дождалась, пока тот скроется на кухне, и зловеще прошептала: – Ту таблетку, что я тебе дала! Дашь ее мне с умным видом, ох, какой же у тебя может быть умный вид! Просто дашь ее мне, как только сын вернется. Кстати, милая, как он тебе? – Серафима Павловна подмигнула.

– Очень! – призналась Симочка, которой Кудрин успел вскружить голову. Хотя на данном этапе своей безрыбьей жизни Симочка могла увлечься даже Квазимодо. Уж слишком ей осточертели одиночество и Тамара Сергеевна.

– Отлично, – похвалила ее Серафима Павловна и продолжила стонать.

Максим вернулся из кухни со стаканом воды и подал его матери, присев к ней на диван. Симочка, после того как Серафима Павловна ей подмигнула, достала из кармана трикотажного платья таблетку и протянула ее умирающей. Та проглотила таблетку, запила ее водой и воспаряла духом.

– Хочу чаю! – заявила Серафима Павловна, поднялась и сунула ноги в тапочки.

– Ни в коем случае! – испугался Максим. – Мама! Ты должна лежать! Временное облегчение всего лишь временное облегчение. Возможен рецидив!

– Ничего я никому не должна, – пробурчала Серафима Павловна и устремилась на кухню. На полпути она снизила скорость, вспомнив о том, что должна выздоравливать не так скоро. – Там плюшки! – Ее указующий перст уткнулся в кухонную дверь.

– Ты с больным сердцем пекла плюшки?! – изумился сын, подбегая к матери и поддерживая ее за руки. – Как ты могла, да ты себя совершенно не щадишь!

– Да, я такая, – заявила было Серафима Павловна, но вовремя спохватилась. – Это Симочка напекла!

– Я?! – испугалась та.

– Ты! – крикнула Серафима Павловна. – Кто же еще?! И чай она свежий заварила, и вообще, она умеет вышивать крестом, вязать перчатки и варить украинский борщ!

– Я?! – изумилась почитательница глянцевых журналов.

– Ты! И нечего скромничать. Максим, ты с Симочкой еще толком не познакомился. – Серафима Павловна зевнула и села за накрытый стол. – Она ко мне случайно заглянула здоровьем поинтересоваться. И как вовремя заглянула! Только мы собрались присесть и выпить чаю, как у меня сердце прихватило. – Напоминание самой себе о важном органе заставило Серафиму Павловну глубоко вздохнуть. – Спать хочется страшно, – призналась она, – отчего-то. Ну, вы, детки, пощебечите о том, о сем …

– Мне щебетать некогда, – заявил Максим, – но чаю попью. Большое спасибо, Сима, что вы ухаживаете за моей матерью. Она так нуждается в заботе с тех пор, как у меня появилась отдельная жилплощадь…

– У вас есть отдельная жилплощадь? – наивно поинтересовалась Симочка с таким видом, как будто это могло стать решающим моментом в их близких отношениях.

– Да, – мгновенно почувствовав подвох, ответил Максим. – А что?!

– Ничего, – призналась Симочка.

– Она огорчена тем, что тебе приходится жить отдельно от меня, – «перевела» мать. – Каждую минуту со мной может случиться непоправимое. Чур меня! На что приходится идти ради собственного сына. – Она широко зевнула и уронила голову на стол. Кудрин еле успел убрать чашку с горячим чаем.