Но все время она говорила так, будто повторяла урок: любимый урок, затверженный наизусть.

Мы поняли, что они с Гермион просто ждут.

И вот Гермион опять переворачивает страницу. И по таинственным их улыбкам нам ясно, что того-то они и ждали.

– Моя сестра Катанка, – сказала Хетти.

– Тетя Катанка, – сказала Гермион. Они склонились над фотографией.

– Помнишь тот день в Эбериствич, Катанка? – тихо спросила Хетти. – Когда мы с хором ездили на прогулку?

– На мне было новое белое платье, – сказал новый голос.

Лесли вцепился мне в руку.

– И соломенная шляпа с птичками, – сказал ясный новый голос.

Губы у Гермион и у Хетти не шевелятся.

– Я всегда любила птичек на шляпе. Только перья, конечно. Это было третьего августа, мне было двадцать три.

– Двадцать три тебе исполнилось в октябре, Катанка, – сказала Хетта.

– Да, верно, солнышко, – сказал тот голос – Я же была Скорпион. И мы еще встретили на променаде Дугласа Пью, и он сказал: «Ты сегодня как королева, Катанка», он сказал, «Ты сегодня как королева», он сказал. Почему эти два мальчика заглядывают в окно?

Мы бежали по гравиевой дорожке за угол дома, потом по улице, через дугу Святого Августа. Дождь, грохоча, громил и топил город. Здесь мы остановились перевести дух. Потом пошли дальше сквозь дождь. На углу Виктории мы снова остановились.

– Пока, старик, – сказал Лесли.

– Пока, – сказал я.

И мы пошли каждый своей дорогой.