Том выдержал двадцать минут. Чадли Помрой не возвращался, не заходил в галерею и никто другой. По средам посетителей в музей не пускали, а потому был выходной и у большинства грандмастеров, мастеров и подмастерьев первого и второго класса. Кому будет хуже, если он на десять минут отлучится из галереи и хоть одним глазком посмотрит, что происходит? Том сложил кисточки и тряпки в мешок, спрятал его за внушительное чучело яка и под пляшущими тенями дельфинов поспешил к двери.

В коридоре плясали и аргоновые лампы, расплескивая свет на металлические стены. Два одетых в черное члена Гильдии торопливо прошли мимо. Том услышал дребезжащий голос старого доктора Аркенгарта: «Вибрация! Вибрация! Она может уничтожить всю мою коллекцию керамики тридцать пятого века…» Том подождал, пока они не скрылись за поворотом коридора, затем выскользнул из двери и бросился к ближайшей лестнице. Проскочил через галерею XXI века, мимо больших пластмассовых статуй Плутона и Микки, звероголовых богов погибшей Америки. Пересек центральный холл и нижние галереи, полные вещей, которые пережили тысячелетия, прошедшие с тех пор, как Древние уничтожили себя в огненном смерче сброшенных с орбиты атомных и вирусных бомб. Вихрь этот остался в истории как Шестидесятиминутная война. Двумя минутами позже Том уже покидал музей через боковой выход, чтобы окунуться в шум и гам Тоттенхэм-корт-роуд.

Лондонский музей естественной истории располагался в самой середине Второй палубы, в деловом районе, который назывался Блумсбюри, так что Первая палуба нависала в нескольких метрах над крышами домов, словно ржавое небо. Том мог не тревожиться, что его заметят, когда он пробирался по темной, запруженной толпой улице к информационному экрану, висевшему у лифтовой станции Тоттенхэм-корт-роуд. Протиснувшись в первые ряды, он наконец смог увидеть далекую добычу, расплывчатый синевато-серый силуэт, «схваченный» камерами, установленными на Шестой палубе.

«Город называется Солтхук, — вещал комментатор. — Это соледобывающая платформа с населением в девятьсот человек. В настоящее время она движется со скоростью сто километров в час, держа курс на восток, но, по расчетам Гильдии Навигаторов, Лондон настигнет ее до заката. Нет никаких сомнений, что за земляным мостом мы найдем множество других городов. Солтхук — наглядное доказательство мудрости нашего горячо любимого лорд-мэра, принявшего решение вновь направить Лондон на восток…»

«Сто километров в час!» — с благоговейным трепетом подумал Том. Потрясающая скорость! Ему ужасно захотелось подняться на смотровую площадку, почувствовать, как ветер бьет в лицо. Мистер Помрой все равно его накажет. Так что несколько лишних минут, проведенных вне галереи, ничего не изменят.

Он побежал к Блумсбюри-парку расположенному под открытым небом на краю палубы. Раньше это действительно был парк, с деревьями и прудами для уток, но из-за недостатка добычи пришлось увеличить производство продовольствия, поэтому лужайки уступили место грядкам с капустой, а в прудах теперь выращивали водоросли. Однако смотровые площадки остались, приподнятые над палубой и выступающие за ее пределы, с тем чтобы лондонцы могли любоваться проплывающими внизу видами. Том поспешил к ближайшей. На ней собралось еще больше народу, чем перед информационным экраном, хватало и людей в черном, цвете Гильдии Историков, и Том, пробираясь к ограждению, делал вид, будто имеет на то полное право. Расстояние до Солтхука сократилось уже до восьми километров, за ним вился черный шлейф выхлопных газов.

— Нэтсуорти! — раздался рядом резкий, неприятный голос, и у Тома упало сердце. Обернувшись, он увидел, что стоит рядом с Меллифантом, большим и сильным подмастерьем первого класса, который улыбнулся ему. — Это прекрасно! Маленькая, жирненькая соледобывающая платформа с двигателями С20 для передвижения по суше! Именно такие Лондону и нужны!

Герберт Меллифант принадлежал к худшей категории мерзавцев. Такие не только бьют исподтишка и в туалете суют головой в унитаз, но и стараются вызнать все твои секреты, чтобы потом причинить не только физическую, но и душевную боль. Ему нравилось задирать Тома, маленького и застенчивого, не имеющего друзей, которые могли бы его защитить, а Том не мог посчитаться с ним, потому что Меллифанты заплатили немалые деньги, чтобы Герберт сразу стал подмастерьем первого класса, тогда как Том, у которого семьи не было, так и пребывал в третьем. Он понимал, что Меллифант заговорил с ним лишь в надежде произвести должное впечатление на симпатичного юного Историка Клайти Поттс, которая стояла по другую сторону от него. Том кивнул и отвернулся, сосредоточившись на погоне.

— Посмотрите! — воскликнула Клайти Поттс.

Лондон быстро настигал добычу, и с верхней палубы Солтхука поднялся какой-то темный объект. Потом второй, третий. Воздушные корабли! Толпы лондонцев на смотровых площадках радостно закричали.

— Ага, воздушные торговцы! — воскликнул Меллифант. — Поняли, что город обречен, вот и уносят ноги до того, как мы проглотим его. Если не успеют, мы сможем объявить их груз своей собственностью!

Том с радостью отметил, что Клайти Поттс с Меллифантом скучно. Она стояла на ступень выше, уже сдала экзамен на мастера Гильдии Историков и теперь гордо носила на лбу соответствующую татуировку, а потому все это прекрасно знала.

— Посмотрите! — повторила она, перехватив взгляд Тома и улыбнувшись. — Вы только посмотрите на них! Ну до чего же они прекрасны!

Том отбросил с глаз непослушные волосы и наблюдал, как воздушные корабли поднимаются выше и выше и исчезают в серых облаках. На мгновение ему ужасно захотелось улететь вместе с ними, навстречу солнечному свету. Ну зачем родители оставили его на попечение Гильдии, которая могла сделать из него всего лишь Историка! Как же ему хотелось быть юнгой на борту воздушного клипера и повидать все мегаполисы мира: Пуэрто-Анджелес, дрейфующий по синему океану, Архангельск, скользящий на стальных лыжах по замерзшим северным морям, великие города-зиккураты Нуэво-Майя, вкопавшиеся в землю твердыни Лиги противников движения…

Но эти грезы следовало оставить для других дней, тех, что он проводил в залах Музея. Новые радостные крики означали, что охота близится к завершению, и Том вновь посмотрел на Солтхук.

Маленький городок был так близко, что он различал фигурки людей, бегающих по верхним палубам. Как, должно быть, они напуганы: Лондон настигает, а спрятаться негде! Но Том знал, что жалеть их нет нужды: таковы уж законы природы. Мегаполисы поедали города, города — маленькие городки, городки закусывали жалкими неподвижными поселками. Все это называлось муниципальным дарвинизмом, и именно так мир жил в последнюю тысячу лет, после того как Николас Куирк, великий Инженер, превратил Лондон в первый движущийся город.