— Именно поэтому, — рассмеялся ефрейтор, лежавший на мокрой платформе, положив под голову противогазную коробку. — На вокзале Шлезишер в поезд не сесть. Поэтому идешь к начальнику станции, получаешь штамп на отпускные документы и выигрывать один день.

С грохотом подошел поезд метро, переполненный солдатами.

Пожилой унтер указал на него со смехом.

— Посмотри на всех тех, кто хочет испробовать этот трюк. Готов биться о любой заклад, что на вокзале Шлезишер этот поезд опустеет. Но уезжать нам все равно нужно. Мы устроили это вчера. Если попытаемся устроить и сегодня, нас схватят охотники за головами, а тогда будет очень нелегко избежать расстрела за трусость.

Несколько солдат со всех ног побежали вверх по лестнице к поезду метро.

— Спешат, — засмеялся унтер. — Пулей несутся к финишу.

— До вокзала Шлезишер без остановки, — кричал бегущий вдоль поезда кондуктор.

Солдаты заулыбались.

— Тем лучше. Скорей будем снова дома.

Железнодорожник, который рекомендовал ехать в Шарлоттенбург, изумленно смотрел на переполненный поезд метро.

— Фюреру не выиграть войну с такими вояками.

И потрясенный зашагал прочь.

К Ольсену подошел обер-лейтенант из противотанковой артиллерии и фамильярно спросил:

— Не пробовал уезжать со Шлезишера?

— Нет, — равнодушно ответил Ольсен.

— Дорогой друг, это дополнительный день отпуска.

— Слишком хлопотно, — улыбнулся Ольсен.

Обер-лейтенант поспешил отойти. «Нацист или осел, — подумал он. — Возможно, то и другое». Подошел к двум лейтенантам-пехотинцам, и вскоре один из них скрылся в поезде метро.

— Скоро будем ездить на фронт на метро, — проворчал пожилой штабс-ефрейтор. И плюнул на плакат с хвастливой надписью: «Rader rollen fur den Sieg» [168] .

Фельдфебель-артиллерист предостерегающе свистнул:

— Осторожно, враг подслушивает.

Блеснули каски. По платформе неторопливо шли трое охотников за головами. Из-под блестящих касок смотрели подозрительные, злобные глаза.

С грохотом подошел отходящий на фронт поезд. Завизжав колесами, остановился.

Солдаты хлынули в вагоны. Крики и вопли. Брань и стоны.

— Zurucktreten. Zug farht ab! [169]

Поезд медленно шел по Берлину. Миновал мост через Шпрее. Показалась Александерплатц с полицай-президиумом, где в камерах дожидались жестоких приговоров сотни людей.

На вокзале Шлезишер была сумасшедшая давка. В поезд село всего несколько человек. Очередь к кабинету начальника станции все удлинялась. Кое у кого хватило смелости назначить встречу с родственниками прямо за полицейским кордоном.

Протяжный гудок. Из громкоговорителей понеслись предостережения.

Поезд пошел дальше. На восток.

Все купе были заполнены увозимыми на бойню людьми.

У них еще были в крови впечатления нескольких чудесных недель. Но теперь их ждало совсем другое. Ураганный огонь. Танковые атаки. Рукопашный бой. Кровь. Грязь. Увечья. Смерть. Слова, слова, слова, но в них содержался невообразимый ужас!

Лейтенант Ольсен сидел в углу. Он с головой закутался в шинель. Пытался заснуть, но другие играли в карты, пили и рассказывали непристойные истории.

Лейтенант Ольсен плакал. Беззвучно. Плакал по утраченному сыну. По тому, что остался совсем один.

Нет! Он не совсем один. У него там есть команда, его команда.

Мысленным взором Ольсен увидел их всех. Надежного Старика. Невысокого Легионера. Йозефа Порту. Здоровенного, глупого Малыша. И всех остальных.

Пока поезд шел по Германии, русские завершили сосредоточение своих войск. И были готовы к такому мощному наступлению, какого мир еще не видел.

Порта, Малыш и русский пехотинец играли в кости, сидя в глубокой воронке. Автоматы они бросили в дальний угол. Все трое остались на ничейной земле после патрулирования. Малыш уже проиграл русскому бутылку водки, когда фронт ожил, и, к досаде компаньонов, игра прервалась.

Двести шестьдесят три пехотные дивизии и восемьдесят пять танковых двинулись на запад.