— Смирно! — приказал он, взвинчивая себя.

Мы очень медленно свели пятки и приняли позу, которую можно было принять за стойку «смирно».

Уборщица оживилась. Вытерла руки грязным фартуком с орлом посередине и с обвиняющим видом затопала в коридор.

Малыш тупо, равнодушно смотрел прямо перед собой. Буравил взглядом объявление об обязанностях амбулаторных больных, приходящих на первое обследование.

Дежурный с важным видом встал перед ним, выпятил грудь и пропищал:

— Я займусь тобой, свиное ухо.

Малыш склонил голову и воззрился на ретивого унтера медицинской службы в слишком большой каске так, словно замечал в нем начальные признаки безумия.

— Я тебе говорю, ленивый бездельник.

— Мне? — спросил Малыш с деланным изумлением, ткнув себя пальцем в грудь.

— О Господи!

Дежурный хотел прореветь это во весь голос, но у него получилось только жалкое кукареканье.

— Видите ли, — Малыш фамильярно усмехнулся, — устав требует, чтобы ко мне обращались по званию. Даже если я чем-то провинился. — И сунул нашивку на рукаве под нос унтер-офицеру медицинской службы, который отскочил на шаг, чтобы не оказаться сбитым с ног. — Как герр унтер-офицер может видеть, я ефрейтор, и прошу, чтобы вы обращались ко мне «герр ефрейтор».

Наши лица вспыхнули от восторга. Никто из нас не думал, что Малыш сумеет дать достойный Порты ответ.

— Какой-то охламон вздумал указывать мне? — заорал дежурный. — Отвечай, когда я к тебе обращаюсь!

— Ты задница с ушами! — негромко сказал ему Малыш любезным голосом.

Унтер подскочил, будто упавшая на камни минометная мина. Он отказывался верить своим органам чувств и таращился на усмехавшегося Малыша, который с нетерпением ждал, что последует дальше.

— Повтори, что ты сказал, — промямлил наконец унтер, остолбеневший от изумления.

— У тебя что, грязные уши? — доверительным тоном спросил Малыш.

Унтер стал заикаться. Не мог произнести внятно ни единого слова. Потом усилием воли овладел собой, указал на всех нас и промяукал:

— Вы все свидетели тому, что сказала эта свинья.

Легионер негромко засмеялся, и унтер совершенно вышел из себя.

— Чего смеешься, бродяга? Не беспокойся, я займусь тобой, черноглазый кастрат!

Улыбка сошла с рассеченного шрамом лица Легионера. Глаза его стали холодными, как у кобры. Унтер в своей ярости нажил себе смертельного врага.

Штайн немедля ответил:

— Докладываем герру унтер-офицеру, что мы не можем быть свидетелями. Мы ничего не слышали и ничего не видели.

Низкорослый унтер подскочил к Штейну, будто петух, спугнутый во время спаривания. Рослый, широкоплечий Штайн стоял, словно высеченный из гранита.

— Так вы собираетесь бунтовать. В ружье! — прокукарекал унтер.

Грохоча, будто рота броневиков, из караульного помещения выкатились десять солдат медицинской службы. Толкаясь и суетясь, они сгрудились перед бледным дежурным; тот с удовлетворением оглядел свое воинство. И, указав на нас, завопил своим телохранителям:

— Арестуйте их!

Никто не шевельнулся. Унтер ткнул в них пальцем.

— Я приказал вам арестовать их!

— Не имеем права, — ответил старый ефрейтор с протяжным гамбургским произношением.

Дежурный вздрогнул, словно получив удар дубинкой по голове. Ему потребовалось время, чтобы овладеть собой настолько, дабы повторить приказание.

— Арестуйте их! Посадите под замок!

— Не имеем права, — тут же ответил старый ефрейтор, похожий на бывшего докера.

— Бунт, бунт! — завопил в полном замешательстве дежурный. Он метался, будто кошка, вскочившая на горячую кухонную плиту.

Старый ефрейтор подмигнул нам. Мы следили за ходом событий с плохо скрытым восторгом, надеясь на худшее

Издав несколько булькающих звуков, дежурный пришел в себя. И с шипением обратился к своим подчиненным:

— Подумайте, что вы наделали! Опомнитесь! Вы можете поплатиться за это головами! — Его рука в перчатке рассекла воздух, словно нож гильотины в Плётцензее. — Я фюрер гитлерюгенда, мое слово имеет вес.

— Мы думали, вы армейский унтер-офицер медицинской службы, — спокойно заметил Штайн. — А фюреру гитлерюгенда подчиняться мы не должны.

Он хотел уйти, но унтер бросился к нему диким зверем, выхватил из кобуры большой пистолет, взвел курок и задыхающимся голосом завопил:

— При попытке к бегству я применю оружие! Вы все арестованы именем фюрера и будете обезглавлены!

— Вот это власть, — засмеялся Бауэр. — Арест, обвинение, приговор, казнь. И все за две минуты.

— Не скальтесь! — заорал дежурный, дошедший до белого каления. — Вы будете болтаться на виселице, мерзавцы! Все будете, — пригрозил он, размахивая над головой пистолетом.