Что-то в голосе родителя задевало ее и причиняло досаду, как песчинка в туфле.

— Тайг, — девушка ласково улыбнулась, — не надо себя винить. Мне не на что жаловаться.

— Могла бы, если бы захотела… Я это знаю. Конечно, я пытался делать все, что нужно… Старался заработать денег, чтобы мы могли жить, содержать этот дом. — Он вздохнул. — И как выяснилось, все напрасно…

Они миновали один лестничный пролет.

— Напрасно? — переспросила Аннаиг. — Что ты имеешь в виду? Я люблю этот дом.

— Ты думаешь, я ничего о тебе не знаю? А я знаю. Ты тоскуешь здесь, как птица в клетке. Ты мечтаешь уехать в Имперский город, учиться там.

— Но ведь у нас нет денег…

Он кивнул.

— Да. До недавнего времени не было. Но я кое-что продал.

— Как? Что?

— Наш особняк.

— Что?

Девушка застыла на последней ступени. Только сейчас она заметила в прихожей четверых гостей: имперца со сломанным носом, зеленокожего орка, чьи лохматые брови нависали над маленькими глазами, и двух узколицых красавчиков босмеров, по всей видимости близнецов.

Имперца и орка Аннаиг узнала — они служили в Тстачалзан, единственном подразделении стражи, в которое принимали не только аргониан. Их еще называли «Холодные убийцы».

— Что происходит, Тайг? — прошептала она.

Отец мягко положил ладонь ей на плечо.

— Мне очень жаль, что все так быстро заканчивается, — пробормотал он. — Мне очень жаль, что я не могу поехать с тобой. Но… Так будет лучше для всех нас. Твоей тете я скажу, что ты отправилась в Имперский город. У нее есть там друзья…

— Что происходит, Тайг? — повторила девушка. — Ты что-то слышал?

— Не имеет значения, — вздохнул он. — Тебе лучше не знать.

Аннаиг сбросила его руку с плеча.

— Я не поеду в Лейавин! Я не поеду туда без объяснений! Без тебя и без Светло-Глаза!

— Глаз… — Отец вздохнул. На миг его лицо показалось девушке совершенно чужим, незнакомым. — Не волнуйся о Глазе. Ему там делать нечего…

— Что ты имеешь в виду? — воскликнула она, ощущая панику, нахлынувшую подобно липкой холодной волне. — Отвечай же!

Тайг молчал, понурившись. Аннаиг шагнула к выходу, но орк заступил ей путь.

— Только, пожалуйста, не причините ей боли… — едва слышно проговорил отец.

Девушка круто развернулась и кинулась бегом в сторону кухни, надеясь выскочить из особняка через черный ход, чтобы попробовать сквозь заброшенный сад попасть на улицу. Но не успела она добежать до середины прихожей, как сильные пальцы вцепились ей в плечо.

— Я обещал твоему отцу, — прорычал орк. — А значит, ты пойдешь за мной, девчонка!

Отчаянно дернувшись, Аннаиг попыталась вырваться, но остальные уже окружили их.

Тайг подошел и поцеловал дочку в лоб. От него разило черным рисовым вином.

— Я люблю тебя, детка. Помни об этом. Пройдут годы, и ты поймешь, что я не мог поступить иначе.

Слегка покачиваясь, Светло-Глаз шагал от пристани в старый имперский квартал. Полбутылки тейлула приятно бултыхались в животе. Аргонианин знал, что подруга будет очень недовольна задержкой, но это его мало заботило. Не слишком-то интересно торчать рядом с ней день и ночь, наблюдая за изготовлением вонючих составов и снадобий. В последнее время он редко виделся с сородичами, а теперь, поболтав о том о сем за бутылкой вина, вдруг выяснил, что не он один отрезан от сознания городского дерева. Только «Ан-Зайлиль» и полудикие аргониане с болот могли в полной мере наслаждаться общением с Хист.

Это внушало подозрения — таких совпадений не бывает, и тем более нельзя проявлять беспечность в нынешние трудные времена. И уж если городское дерево начало вести себя странно как раз тогда, когда к Лилмоту приближается летающий остров, это настораживает вдвойне. Хоть на первый взгляд какая тут может быть связь?

Может быть, отец Аннаиг прав? Ведь он работал на «Ан-Зайлиль». Тогда стоит прислушаться к его совету и убраться куда подальше от Лилмота и дерева-обманщика.

Да, но это поможет, только если лжецом стало всего одно дерево. А если в заговор вовлечены все Хист? Тогда придется убраться куда подальше из Чернотопья.

Легкий дождик моросил, оставляя пузырьки на жидкой грязи, заливавшей улицы города. Светло-Глаз шагнул под выщербленную полуразвалившуюся арку из белого известняка, за которой начинался имперский квартал. Боковым зрением он заметил трепещущие крылья слева от себя и тут же вспомнил древние ужасы. Но, обернувшись, понял, что волновался напрасно. Это не нетопырь-вампир и не мотылек-кровосос, а всего-навсего Щебетун, металлическая птичка Аннаиг, которой, как ему было известно, девушка очень дорожила.