Сул терпеливо ждал, когда он выговорится, и неторопливо продолжил:

— Сейчас ты опять скрипишь. Но пройдет несколько дней или, возможно, недель, ветка станет слишком тяжелой и сломается. Ты окажешься на земле и поймешь тогда, насколько редгардка была права. Твой мир перевернется с ног на голову. Вот поэтому я и беспокоюсь — пригодишься ли ты мне? Не сломаешься ли, как ветка? Сумеешь ли сохранить жизненные принципы, которые исповедуешь, — честность, отвага, доблесть? Или ты всего лишь ребенок, играющий во взрослого воина, полководца, героя?

— Ты не прав, — твердо заявил Аттребус. — Твое мнение основано всего-навсего на подслушанной беседе. Почему ты думаешь, что права она? Только потому, что она победила меня?

— Парализованный ребенок смог бы победить тебя.

— Я был ранен, ехал несколько дней привязанным к седлу…

— И что из этого следует, принц Аттребус?

— Послушай! Хочешь, я поклянусь тебе прямо сейчас? Я остановлю Умбриэль или погибну.

— Ты так ничего и не понял… — вздохнул Сул. — Я пытаюсь тебе помочь.

— Рассказывая мне, что все, чем я жил, во что верил, — ложь и больше ничего?

Глаза данмера вспыхнули, как два клубка багрового огня, обжигая собеседника.

Он заговорил, но обратился не к Аттребусу и на языке древнем, отличающемся от тамриэлика. Единственное понятное слово, которое уловил принц, оказалось «Азура» — имя одной из принцесс дейдра. А после резко выдохнул и сказал:

— Рано или поздно всем приходится избавляться от иллюзий, которым пичкали маленького ребенка. Проще всего продолжать упорствовать в заблуждениях и не слушать, что тебе говорят умные и опытные люди. Но сильный человек примет правду и сумеет изменить себя — тело и душу.

— Но ведь все это неправда. С начала и до конца. Я — наследный принц и однажды стану императором. Если то, что говорила Радаса, правда, значит, меня обманывали всю мою жизнь…

— Вся твоя жизнь — всего лишь театральная постановка.

— Может быть. Но тогда… Тогда выходит, мои люди надо мной просто смеялись?

— Довольно, — прорычал данмер. — Довольно! Я и так сделал для тебя гораздо больше, чем должен. Я пытался тебя предупредить, но вместо этого оказался перед необходимостью ждать и наблюдать за действиями ребенка. Зачем мне это? С тобой или без тебя, но я сделаю то, что обязан сделать. Если возникнет такая необходимость, я отрежу тебе голову и буду оживлять ее время от времени, чтобы болтать с медной птичкой. Как ты считаешь, это будет справедливо, если ты нарушишь торжественную клятву, которую только что дал?

Аттребус не мог смотреть в его глаза, превратившиеся в средоточие холодного, яростного пламени, и потупился.

— Да, — буркнул он негромко, ощущая самый настоящий страх.

На что способен этот безжалостный убийца? Так ли он нужен Сулу на самом деле? Действительно ли у них общая цель? И внезапно принц понял, что ни его рассуждения, ни его вопросы не имеют значения. Все, что Сул ему говорил, могло быть правдой, но это не значит, что данмер стоит с ним по одну сторону черты, разделяющей добро и зло. Не исключено, что он замыслил нечто настолько ужасное, что преступления хозяина Умбриэля по сравнению с этим покажутся невинными детскими забавами. Они даже могли быть врагами — чем еще объяснить попытку данмера убедить принца в ничтожности и слабости, гораздо более настойчивую, чем предприняла Радаса? Кто знает, вдруг Сул и Радаса изначально были союзниками, но почему-то поссорились, например, не поделили награду за его, Аттребуса, голову? А почему бы Сулу не оказаться тем самым неизвестным покупателем, к которому Радаса его везла? А теперь он ведет некую сложную игру с целью сломить волю принца, убедить его в собственной никчемности…

Аттребусу хотелось запрокинуть голову к небу и закричать. Как хорошо было бы оказаться одному, освободиться от страха и неуверенности. Почему бы и нет? Конь у него имеется…

Но с другой стороны, Сул мог предвидеть его попытку убежать. Аттребус, верный только что данной клятве, пойдет к Умбриэлю и Аннаиг, а данмер станет следить за ним. Кажется, отец говорил, что врагов лучше держать перед глазами.

Так что выбора в настоящее время нет. Нужно следить за словами, обдумывать все поступки и не позволять Сулу вертеть собой. Надо сотрудничать с данмером до тех пор, пока их цели совпадают, и быть готовым оказать сопротивление, как только пути разойдутся. В конце концов, нужно быть достойным своего имени. Ведь он — Аттребус Мид.

Сперва Аннаиг подумала, что от избыточного жара взорвался чан. Однажды она уже видела такое в той части кухни, которая обслуживала потребности лорда Ороя.

Но сразу за первым последовал второй хлопок. Гораздо громче, хотя и отдаленный.

А потом раздались крики. Частью они походили на воинственные завывания, в других слышались отголоски ужаса и боли. Но в Умбриэле многое оставалось для девушки странным и загадочным, так что она и не рассчитывала разобраться самостоятельно.

Люк спрыгнул с полки, на которой выискивал очередную специю, и спрятался у Аннаиг за спиной. Девушка поднялась на цыпочки, но дрожащий воздух над раскаленными печами не давал разглядеть дальний конец пещеры. Тем не менее там роились скампы, будто собравшиеся отовсюду. Они прыгали над пламенем очагов, ныряли под столы, перелазили через вертелы, отважно пробегали по краю жаровен. Пламя, слепящее глаза, и дым, повисший тяжелой завесой, скрывали то немногое, что можно было разглядеть сквозь горячее марево. Только в проходе посреди кухни мелькали черные фигуры — это повара и их помощники выстроились плечом к плечу.