Артем даже сделал паузу, ожидая, что кто-нибудь непременно с ужасом воскликнет: «В такой шторм!» Но, к его удивлению, никто никак не прореагировал на сказанное. Странный все же народ эти японцы. Ведь они искренне верят, что господин посол знает, что делает.

– Самое сложное для нас – добраться до корабля. Хидейоши, ты видел сегодня на берегу тяжелые весельные лодки? Мы можем отправиться на них, но тут все будет зависеть от того, где наш корабль, где лодки, что там с ветром. Посмотришь на месте, что и как.

– Почему я? А ты сам?.. – не выдержал молчун Хидейоши.

– Позже, позже. Сперва запомни то, что я скажу. Возьмешь всех людей, захватите лодку и плывите на корабль. Не забудь, что на корабле остались двое вако, хотя для вас это мелочь. Справитесь. И вот еще. Если ничего не выйдет с лодками, то добирайтесь до корабля вплавь. Деньги в случае чего бросайте, еще не хватало из-за них пойти ко дну. Захватишь корабль, жди нас. Если не дождешься, то уходи в море. Куда плыть, решай сам. Думаю, разумнее всего будет вернуться в Ямато. Я возьму с собой нашего нового друга, и мы с ним вернемся в дом вождя. Я должен забрать посольские грамоты и свои мечи.

– Правильно! – рубанул воздух кулаком Садато. – Нельзя оставлять собакам самурайское оружие!

Никто не воскликнул: «Как, из-за грамот, из-за мечей?!» – хотя Омицу, как приметил Артем, на секунду прикрыла глаза и что-то пробормотала себе под нос. Скорее всего, она высказывалась в его адрес и вряд ли имела в виду что-то доброе и похвальное. Он и сам понимал, что собирается поступить, скажем так, не совсем разумно, если подходить к данному вопросу с позиции здравого смысла и нормальной человеческой логики. Однако та же Ацухимэ, дочь самурая, воспитанная на примерах героического эпоса, скорее всего, одобрит его выбор. Хотя поди-ка скажи хоть что-то наверняка, когда дело касается женщины.

– А кто этот новый человек? – вывел Артема из легкой задумчивости Хидейоши, кивнувший в сторону дома. – Он похож на айна.

– Обо всем потом, Хидейоши-сан. Вам пора. Выносите сундук и уходите.

– Думаю, в соседнем доме все переполошились, – сказал Такамори, который поднял с земли пиратский топор и разглядывал его, вероятно, прикидывая, сгодится он или нет. – Возможно, проснулись и люди в доме, стоящем по ту сторону дороги.

– Ты так думаешь? – озабоченно переспросил Артем.

– А на что вы рассчитывали, когда так орали?

Артем пожал плечами:

– Но никто же не прибежал.

– Подожди немного, и прибегут. Тем более что в доме могут быть не вако, а рыбаки или земледельцы. Они побегут за подмогой. Может, уже побежали. Вы уходите, а я останусь.

– Почему? – опешил Артем.

– Когда сюда нагрянут пираты, я уведу их в лес, подальше от моря. Ты не забыл о боряку-дзюцу, учении о том, как управлять событиями, которым я владею, как мало кто?.. Я умею вводить врагов в заблуждение. Они подумают, что в ту сторону бежим все мы, а не один старик. Я опишу круг по лесу и выйду к морю, к вам, с другой стороны. Я – лесной человек, я не заблужусь. Все, уходите.

Такамори говорил дело. Сбить погоню со следа – это важно. И лучше него с этим никто не справится. Пусть так и будет. Да и вообще некогда было разводить сопли, трогательно и долго прощаться друг с другом, обнимаясь и приговаривая: «Ты уж побереги себя». – «Ты уж сам побереги». Все и так понятно.

Малочисленное посольство под водительством Хидейоши двинулось в штормовую ночь, прихватив с собой сундук с дорожной казной. Возле дома остались Артем и Такамори.

– Может, стоит все тут пожечь? – задумчиво проговорил старый яма-буси.

Из дома вышел айн, которого Артем уж хотел было позвать. За его спиной висел колчан со стрелами, в руке он сжимал лук. Хотя лицо айна вроде бы выглядело таким же невозмутимым, как и прежде, но глаза его теперь радостно блестели.

– Смотри, господин. Теперь я смогу служить тебе лучше. Это не лук айнов, но он тоже хорош. Ты увидишь, что такое лук в руках айна. Куда мы идем?

Айн неуловимо быстро вскинул лук, натянул тетиву, прищурив один глаз, затем медленно ослабил натяг и довольно улыбнулся. Оказывается, он тоже живой человек, который может чему-то радоваться. Артем подошел к Такамори:

– Поджигай, не поджигай – делай как знаешь, дружище. Мы уходим. Ты это… уж извини, Такамори-сан, что я так вот ворвался в вашу жизнь. Видишь, как все вышло, куда нас занесло.

– Очень хорошо вышло, – серьезно сказал Такамори. – Последние шесть лун стоили целой жизни. А ты, если что, береги дочь.

– А как же! Она – мать моего будущего ребенка. Кого же мне еще беречь, Такамори-сан?

Они вернулись к дому атамана тем же путем. Артем несколько раз оглядывался, но пожара не увидел. Это означало, что Такамори все-таки отказался от идеи поджога. Не заметил он и мелькания факелов, но это ничего не означало, потому как пираты запросто могли нагрянуть и в темноте. К тому же в такую погоду факелы запросто могло задувать. Может, они вообще не нагрянут?