– Ну, приехали, – сказала Кейтлин. – На храм похоже, правда?

– Как раз то, что мне надо. Высади меня, пойду исповедуюсь. Через четыре года заезжай за мной.

Мы вышли из машины. Я на минуту остановился. Холли была моей первой настоящей любовью, или стала бы, если б у нас было больше времени. Тело ее было создано для мужчин вроде меня, которых надо нянчить, холить, лелеять, только не было предназначено для ребенка, что доказывает отсутствие у нее детей. Ее место в Музее современной женщины Джонатана Томаса, но кому хочется стать музейным экспонатом, который нельзя трогать руками? Только не Холли. Она как раз разрешала себя трогать и активно реагировала в ответ.

Кейтлин потащила меня к дверям, позвонила. Открыла Холли, все в тех же сетчатых чулках, в черном с ног до головы. За ней стояли Мэри, Азаль, Керри, Аквамарин, Чартриз. Все в черном, кое-кто под вуалью. Я ждал, что Джонни Кэш восстанет из мертвых и сыграет «Огненное кольцо».

– Ой, – спохватилась Кейтлин, – а я даже и не подумала одеться в черное.

– Ничего, – сказала Холли. – Заходи, Джон.

– Заходи, Джон, – повторили все.

– Садись, – предложила Холли.

Я сел на диван. Все засуетились, забегали, попивая кофе. Некоторые держали в руках Библию. Я принял это за очередную угрозу, но был абсолютно трезв. Более или менее неловко себя чувствовала только Керри, словно вся затея вызывала у нее сомнение. Она подмигнула мне, улыбнулась, как бы говоря: «Не принимай всерьез, Джон».

Остальные мельтешили. Мы с Холли на миг остались наедине – возможно, это предусмотрено планом.

– Ну, – сказала она, – как дела?

– Не так плохо, учитывая обстоятельства.

– Какие обстоятельства?

– Те, что ты меня хочешь убить.

– М-м-м.

– Вот именно: м-м-м. Если помнишь, именно так ты промычала в первую ночь: м-м-м. Словно ответила на мой вопрос.

– Фактически, да.

– Не слишком вразумительный ответ.

– Тебе нужны ответы? Хорошо. В сексуальном смысле ты не совсем нормален.

– То есть?

– Не могу точно сказать. Поэтому и промычала м-м-м.

– Тогда зачем я здесь?

– Все равно ведь явился бы, правда?

– Откуда ты знаешь?

– Слушайте, – сказала Азаль, – начинается.

И началось. Выкатилось на колесах. Как раз нужной длины, футов шесть, и широкий в ногах. Кто-то вытолкнул его из тайника.

– Добро пожаловать на свои похороны, – сказала Азаль. – Вот твой гроб. Не надо ложиться, ты уже мертв.

Первым делом на ум пришла фраза: «Что за хреновина?» – но я не мог вымолвить ни единого слова. Всегда гадал, кто будет присутствовать на моих похоронах, смогу ли я сверху увидеть и перечесть оставшихся друзей. Впрочем, здесь друзей не было.

– Ты мертв,Джонатан Томас, – сказала Чартриз. – Бояться нечего, ибо мы много раз возрождаемся в этой жизни.

– Аминь, – сказала Кейтлин.

– Даже тот, кто этого не заслуживает, – сказала Мэри.

– Даже тот, кто вечно бежит от каждого, кого любит, – сказала Аквамарин.

– Даже диктаторы, – сказала Азаль.

– Если б ты еще не умер, – сказала Холли, – можно было б заняться любовью в последний раз. М-м-м.

– Немного потеряли, – сказала Мэри.

Потом они заговорили между собой, точно меня тут не было. Я и сам не совсем был уверен, что есть. Может быть, я действительно мертв. Как все это случилось? Неужели я действительно проделал такой путь, навещал этих женщин одну за другой? Покрыл каждую милю? Проник в побочный заговор, задуманный параноиком хуже Джо Маккарти? [45] Или все это выдумал? Может, я умер еще до того, как все это случилось? Скончался задолго до женитьбы на Рози? Может быть, я в аду, предназначенном для бродяг? А где же Джонни Кэш? Я ведь попал как раз в тот круг ада, и пламя разгорается выше и выше.

– Он был не так плох.

– Порой даже забавен.

– Надо было только закрыть глаза на его многочисленные недостатки, ха-ха.

– Помните, как он смеялся?

– Он часто смеялся. Его смешили странные вещи.

– Конечно. Он смеялся над тем, над чем другие плачут.

– Он был особенный. Ох, не в томсмысле, ха-ха-ха.

– Не самый лучший любовник в моей жизни.

– Размер важен.

– Не знаю. Фактически, я никогда…