— Да, спасибо.

Он сел рядом с этим незнакомцем, и машина тронулась. Коричневая вельветовая обивка сидений была настолько старой и истертой, что местами из-под нее даже выглядывала находившаяся ниже ткань. В салоне стоял запах смешавшихся между собой ароматов автомобильных дезодорантов, свисавших с зеркала один поверх другого. Заднее сиденье было опущено для того, чтобы получить как можно больше свободного пространства, которое, в свою очередь, было заполнено множеством картонных коробок и пластиковых пакетов, а также инструментами и канистрами разной величины. Все лежало в абсолютном порядке. На приборной доске из темного пластика остались липкие следы от старого скотча. Из автомагнитолы устаревшей модели доносились мелодии в стиле кантри. Водитель сначала уменьшил звук, чтобы поговорить с Джозефом, а затем снова сделал его погромче.

— И давно ты идешь?

Молодой человек старался не смотреть незнакомцу в глаза, опасаясь, как бы тот не понял, что Джозеф собирается солгать ему.

— Да, со вчерашнего дня.

— Ты ехал автостопом?

— Да, именно так. Меня посадил к себе водитель грузовика, но потом ему нужно было ехать совсем в другую сторону.

— А куда ты направляешься?

Неожиданно для самого себя Джозеф сказал правду:

— Не знаю.

Мужчина рассмеялся:

— Если ты не знаешь, куда идешь, тогда зачем остановил грузовик?

Джозеф с серьезным видом посмотрел на него:

— Потому что он задавал слишком много вопросов.

Мужчина рассмеялся еще сильнее:

— Ничего себе, мне нравится твоя прямота, парень!

На нем были красная ветровка с закатанными рукавами, светло-коричневые брюки и шерстяной вязаный свитер с узорами в виде ромбов. На ногах — рабочие ботинки с подошвой из рифленой резины. Обе его руки лежали на руле. На левом запястье виднелись дешевые кварцевые часы из пластика.

— Послушай, я не знаю, что ты собираешься делать, и не настаиваю на том, чтобы ты рассказал мне об этом, но если ты не против, то можешь заехать ко мне позавтракать. Я живу здесь недалеко. Что ты об этом скажешь?

Джозеф собирался было ответить ему вежливым отказом. Он и так достаточно рисковал, согласившись поехать с ним; не хватало еще ехать с этим типом неизвестно куда, чтобы позволить ему обворовать себя или того хуже. Но потом он понял, что еще один страх довлеет над ним. Будущее заключает в себе тайну,но не угрозу— открыл он для себя в это утро. А чтобы вкусить его плодов, нужно рисковать.

— Согласен.

— Яйца, грудинка и кофе, — пообещал ему незнакомец.

Спустя двадцать минут они свернули с главной трассы и поехали по грунтовой дороге. Они медленно ползли по ней между ям и ухабов до тех пор, пока не оказались вблизи деревянного домика с покатой крышей. Белая краска, в которую он был выкрашен, местами облупилась. Крыльцо почти развалилось, а между досок то тут, то там торчали кустики травы. Машина остановилась прямо у входа.

«И кто этот тип?» — спросил себя Джозеф, когда увидел место его обитания. При этом он чувствовал, что ответ на этот вопрос не столь ему интересен, как возможность познать мир.

— Добро пожаловать, — сказал незнакомец, едва они переступили порог дома.

Первая комната была средних размеров. Из мебели в ней был стол с тремя стульями, сервант, в котором недоставало нескольких ящиков, и старый диван с подранной во многих местах обивкой. На одной из стен висела картина без рамы с изображением анонимного пейзажа.

Рядом с единственным окном находился камин из покрытого сажей камня с давно остывшими черными головешками внутри. На скамейке, выдолбленной из ствола дерева, лежала груда закопченных кастрюль. В глубине комнаты виднелись две закрытые двери.

— Я сожалею, туалета здесь нет. Но там, на улице, полно деревьев, — с усмешкой добавил незнакомец.

Еще в этом доме не было электричества и водопровода, однако немного погодя мужчина достал из багажника канистры, которые Джозеф успел заметить раньше.

Он разжег огонь в камине старыми журналами и собранными на улице поленьями. Старательно помыв одну из сковородок, мужчина налил в нее масло, а затем бросил туда яйца вместе с грудинкой. При всей своей непритязательности эта еда источала аромат, способный пробудить зверский аппетит.

Джозеф с любопытством следил за действиями хозяина дома, доставая его вопросами, подобно ребенку, который с наступлением определенного возраста начинает открывать для себя мир. Но его собеседнику это было вовсе не в тягость, наоборот, он оказался очень словоохотлив.

— И давно ты живешь здесь?

— Уже месяц, но этот дом вовсе не мой.

— Что это значит?

— Там, на улице, — мой настоящий дом, — сказал он, указывая кивком на припаркованную машину. — Я путешествую по миру.