Они угомонились, наверное, минут через двадцать, а то и много больше — грибы, кстати, не сгорели, а, наоборот, хорошо так поджарились, а картошка покрылась аппетитной корочкой.

— Ну? Выпьем же, наконец!

Вероника лично наполнила бокалы рубиновым искристым вином.

А Тихомиров в данный момент предпочел бы водку — после всего, сегодня случившегося, неплохо было б расслабиться… не вином же?

— Выпьем за любовь! — Ника подняла бокал и тут же поставила обратно на придвинутый к дивану журнальный столик. — Ты хлеба-то принеси… ну, в смысле — галеты.

Галеты… конечно, галеты — свежего хлеба в городе давно уже не было.

Максим поднялся:

— Сейчас…

Заодно с галетами захватил и водку, початую бутылку «Хлебной»… Не хотелось бы ее с вином-то мешать — от такого коктейля у Макса всегда были сильные головные боли. А не выпить вина неудобно… разве что пригубить… А лучше — девчонку отвлечь.

Молодой человек так и сделал — вбежал, растрепанный, в комнату, округлил глаза:

— Ой, Ника! Там, у магазина, такое! Выйди на балкон, посмотри.

Вероника всегда была девушкой любопытной. Вот и сейчас вскочила…

— Эй-эй! — Макс тут же поднял бокал. — Чин-чин!

Чокнулись.

Прихватив бокал с собой, Ника убежала:

— Ну, где там что? Что-то ничего такого этакого не вижу.

— Лучше смотри!

Тихомиров быстро выплеснул вино в давно подаренную по какому-то случаю вазу. Вышел на балкон — довольный. Зевнул:

— Видать, кончилось все уже… Пошли в комнату. Слышь, Ника. А можно я все-таки водку буду? Ну, под картошку вино — как-то…

— Да пей ты чего хочешь. Тебе спать, кстати, не хочется?

— Да часок вздремнул бы… А ты?

— А я пока посуду помою… Уж не сомневайся, ровно через час разбужу! — Вероника хищно ухмыльнулась.

Максим вытянулся на диване, накрывшись пледом, и действительно вскоре задремал — сказывалось полученное за день напряжение. Ничего конкретно ему не снилось — одна сплошная тьма, сияющая каким-то пошлыми красными звездами.

А проснулся он сам… Ника не разбудила.

Темно уже было… и по квартире явно кто-то ходил, подсвечивая фонариками. Макс хотел было тут же вскочить, но повременил, услыхав вдруг негромкий голос:

— Ничка, где у этого хмыря бабки-то?

— В тумбочке под теликом посмотрите.

— Да смотрели уже — нет ничего.

— Тогда в книгах.

Вероника! Одетая, она стояла на пороге и деловито руководила каким-то непонятными личностями, поигрывая на ладони… Максовой золотой цепочкой! Сука! Вытащила, видать, из кружки!

— В диване еще обычно прячут, — голос был подростковый, ломкий.

Ника усмехнулась:

— Так проверьте!

— А этот?

— А выкиньте! Нет, осторожненько переложите на пол.

— А не проснется?

— Ха! Я ему три таблетки всыпала. До утра будет храпеть, а то и больше.

— Ну ты молодец, Ничка!

Тихомиров похолодел: он сразу все понял. Ах, вот как, значит?

И как только незваные гости ухватили его за ноги, намереваясь стянуть с дивана, от всей души заехал одному пяткой в глаз…

— Уй-а-а-а! — завопил тот…

Свет выпавшего фонарика выхватил из темноты большой лягушачий рот… Ага! Знакомая компания!

Вскочив, Максим ударил кулаком в зубы одному, второй убежал на кухню… А Ника?

А Ники в квартире уже не было! Лишь в распахнутую дверь тянуло с лестничной клетки холодом и затхлой мочой.

— А ну стоять, гоблины!

Ага, будут они дожидаться, как же! Один кинулся под ноги — сообразил, черт, — Максим споткнулся… Пока вставал, двое уже успели убежать… Но последнего он все-таки прихватил, прижал в дверях:

— Ну, говори, сука! Убью!

— А что говорить-то, дяденька? Все скажу, только отпустите.

В общем, он рассказал, что знал, и Тихомиров его отпустил — и в самом-то деле, не убивать же?

Не первая это была квартирка. А бандой руководила Вероника — ушлой оказалась девочка, мигом сообразила, что в смутные времена не грех и поживиться, пошарить, где что плохо лежит. С работы почти всех обнесла — это уже потом Максим узнал, да вообще многих своих знакомых. Не просто так в квартирки проникала — с выдумкой. Вот как тут, во дворе, — здорово разыграла, артистка.

Что ж, вот она, оказывается, какая любовь-то бывает, а в общем-то — и была ли? Скорее уж — нет, чем да. Потому и переживать нечего, а цепочку золотую… да черт с ней, с цепочкой. В крайнем случае, если затянется все до зимы, найдется еще, что продать.