Бино показал Уэйду Саммерленду, где свернуть. Было удивительно, что Уэйд даже не запротестовал, хотя бы ради приличия, когда его брата оставили одного в Ливингстоне с разбитым ухом.

– Скважина находится здесь, – сказал Бино.

Они вылезли из лимузина у большой свежевыкрашенной цистерны и направились к невысокому подстриженному кустарнику. За ним находилось устье скважины, обложенное мешками с песком. Под мешками открылась торчащая из земли небольшая труба, заглушённая металлической пластиной. На пластине был выгравирован логотип компании FCP&G. Сбоку в трубу была вварена другая, диаметром три дюйма, которая уходила в поле к большим трубам, выкрашенным в медно-рыжий цвет.

– Открывай, – сказал Томми.

– Она идет вниз на тысячу восемьсот футов, [56] – простонал Бино, – вы все равно ничего не увидите.

– Я тебя что, спрашивал об этом? Сказал – значит, открывай.

– Донован, этот человек, по-видимому, желает полюбоваться на дыру в земле, – произнес Бино с шумным вздохом, обращаясь к Стиву Бейтсу.

– Я что, тебя утомил, ты, дерьмо? – насмешливо спросил Томми, – Если так, то можно организовать акцию, всего на несколько минут, чтобы освежить твою память.

Бино быстро отступил назад, а Стив снял прикрепленный к поясу инструмент и начал снимать заглушку.

– Мистер Рина, я геолог… – начал Бино, желая смягчить бандита. – Окончил МТИ, прошел докторантуру в Йеле и постдокторантуру в Стэнфорде. [57] Пятнадцать лет посвятил разработке вспомогательных спутниковых скважин и контрольному анализу песчаных образований. Я занимал руководящие посты. Имею научные труды по структуре каменистых углеводородов. Провел много часов в лаборатории, наблюдая сложные органические молекулы. [58]

– Зачем мне нужно твое гребаное резюме? – прервал его Томми.

– Потому что вы… не перестаете угрожать. Я не храбрец и не притворяюсь героем. А это месторождение меня интересует прежде всего как геолога. Конечно, если мне удастся на нем сделать какие-то деньги, это будет чудесно. Я совершенно искренне считаю вас весьма ценным партнером для этого предприятия, а вы продолжаете размахивать пистолетом и угрожать мне, как какому-то жалкому уголовнику, который в любой момент может броситься на вас с кулаками. Можете мне поверить, я не представляю для вас никакой опасности, мне даже ни разу в жизни не приходилось ни с кем драться. Так что, может быть, вы прекратите это ребячество? Очень вас прошу.

Томми любил, когда перед ним раболепствуют, и с улыбкой выслушал этот вопль жалкой безвольной душонки. Затем помолчал с минуту и спрятал пистолет обратно в кобуру.

– Итак, открываем, – сказал Стив, снимая тяжелую пластину.

Томми заглянул в трубу и увидел покрытые металлом стенки скважины. Затем вытащил из кармана монету в двадцать пять центов и уронил туда, ожидая услышать удар монетки о дно. Поскольку скважина была глубиной всего лишь шесть метров, Бино громко закашлялся в нужный момент, так что Томми так и не понял, когда упала его монета.

– Нам лучше здесь не задерживаться, – забеспокоился Бино.

– Значит, вы получили нефть прямо отсюда? – спросил Томми, не обращая внимания на его слова.

Стив Бейтс кивнул:

– Да. Откачали пятнадцать тысяч галлонов из этой маленькой пятидюймовой скважины. Даже не верится!

– Так где же нефть? – процедил Томми. – Вы сказали, что в землю ее сбрасывать нельзя… значит, она должна быть где-то. Где она?

– Вон там, – сказал Бино, показывая на большую медно-рыжую цистерну высотой в два этажа, с крупным белым логотипом компании наверху.

– Там все пятнадцать тысяч галлонов? – Томми пристально вгляделся в освещенную луной цистерну.

– Да. Вообще-то эта емкость считается пустой, поэтому ее никто не проверяет. Мы установили на выходе скважины измеритель расхода нефти и перекачали ее в цистерну.

– Пошли посмотрим, – заявил Томми.

– Что? – удивился Бино.

– Я хочу посмотреть нефть.

– Цистерна опломбирована, ее нельзя открывать.

– Ерунда! Я могу открыть все, что захочу. Пошли.

– Емкость герметизирована. Ее нельзя открывать, – настаивал Бино.

Томми схватил его за воротник рубашки и притянул к себе.

– Док, ты мне всю плешь проел. Учти, я с тобой еще не закончил. Надо же, какой умник – на любой мой гребаный вопрос отвечает: «Что?», а потом заявляет, что это невозможно сделать. «Что?» – это, бля, не ответ. Ты меня понял? Я говорю, что хочу посмотреть эту гребаную нефть, а ты говоришь: «Следуйте за мной» или «Да, мистер Рина». За любой другой ответ получишь по своей гребаной голове. Понял? – Томми сплевывал слова прямо в лицо Бино, свирепо вглядываясь в его глаза за толстыми стеклами очков.