— Быть может, вначале можно будет назвать это так и, продолжай мы держать ее против ее воли, киднэппингом бы это и осталось, — сказал Мэлон. — Но если она будет не против после похищения, то оно перестает быть преступлением.

— Что дальше? — спросил Шивли.

— Дальше мы увозим ее в некое удобное безопасное место, как бы на уик-энд. Нам нужно познакомиться с ней поближе. Она тоже узнает нас. После этого мы… полагаю, мы с ней спим.

— А вот это уже изнасилование, — неожиданно твердо сказал Бруннер.

— Нет, если она соглашается, — возразил Мэлон. — Нет, если она идет на это по доброй воле. Это не изнасилование.

— Но если предположить, что ей не понравится эта ситуация и она откажется пойти нам навстречу, — все еще недоверчиво настаивал Бруннер.

— Этого не случится.

— А вдруг случится?

— Ну тогда мы проиграли, — признал Мэлон. — Нам ничего не останется, как отпустить ее.

Бруннер казался удовлетворенным.

Шивли снова вскочил на ноги.

— Еще один вопрос, малыш, перед тем, как я отчалю, — обратился он к Мэлону. — Рано утром мне нужно на работу, поэтому мне пора подремать, но вначале один вопрос. Ты говорил общими фразами, ничего конкретного, понимаешь? Чтобы войти в это поглубже, нам надо узнать все в подробностях.

— Ты говоришь о деталях операции? — спросил Мэлон. — Они у меня есть. Целая тетрадь записей. Я могу обговорить с тобой детали, когда у тебя будет свободное время.

— Хорошо. Это то, что мне нужно. Как именно мы это провернем, если вообщепровернем… Вы не прочь собраться еще разок, ребята? То есть, перейти поближе к делу?

— Назови время и место, и я приду, — сказал Йост.

— Как ты, Лео? — спросил Шивли.

Бруннер поколебался, пожал плечами:

— Почему бы нет?

Уже у двери они договорились о времени и месте. Из-за выходных решено было собраться вечером ближайшего понедельника, через пять дней от нынешнего.

И еще решено было встретиться в конторе Лео Бруннера на Вестерн-авеню, потому что его жена знала, что он часто работал допоздна в этот день и, кроме того, вечер в конторе обеспечивал им уединение.

На прощанье Мэлон пообещал им, что они не будут разочарованы.

— Как только вы увидите мои «кальки», вы мигом вступите в дело.

Наступил понедельник и поздним вечером, задержавшись на работе, Адам Мэлон очутился у матовой стеклянной двери на третьем этаже грязноватого здания на Вестерн-авеню. Черные буквы на стекле гласили:

ЛЕО БРУННЕР — ДИПЛОМИРОВАННЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ БУХГАЛТЕР

Стиснув под мышкой папку из кожезаменителя, Мэлон открыл дверь и вошел внутрь. Крошечная прихожая, по-видимому служившая одновременно приемной и секретарской, пустая и темная, за исключением полоски света, выбивавшейся из-под двери, ведущей в смежную контору.

Мэлон различил тушу Йоста и тощую фигуру Шивли, развалившегося на кушетке. Вдруг, заслоняя собой свет, в проеме между двумя комнатами появился Бруннер.

— Это ты, Адам? — окликнул он.

— Собственной персоной.

Бруннер торопливо вошел в полутемную комнату.

— Мы было забеспокоились, что тебя до сих пор нет. Мы торчим здесь уже сорок пять минут.

— Извините. Босс нагрузил меня в последнюю минуту работой. Потом пришлось заехать за бумагами.

Бруннер пожал ему руку:

— Что ж, все в порядке. Входи, а я пока запру наружную дверь. Нам не нужны непрошеные гости.

— Совершенно верно. Эта встреча должна быть абсолютно секретной.

Он проследил за тем, как Бруннер закрыл дверь, на засов, подождал его и, войдя вместе с ним в комнату, рассыпался в извинениях перед компаньонами.

Мэлон направился к креслу для посетителей, расположенному напротив стола бухгалтера, но Бруннер взмахом руки указал ему на свой стол:

— У тебя на руках все козыри, так что садись за стол, Адам. Позволь, я приберу на нем.

Лео торопливо сдвинул в сторону свой арифмометр и журналы, подвинул Мэлону вращающееся кресло и отправился на место посетителя.