По реке прошли мимо городка Карачева, чьи окрестности полностью оправдывали название, которое он получил от частых здешних гостей, татар. Кара-чев на татарском означало именно "черный лес", глядя на которой немедленно приходили на ум рассказы о том, что именно здесь "у села Карачарова" и встретился с Соловьем-Разбойником по дороге в Киев Илья Муромец…

На последней ночевке казаки перестали изображать из себя мирных черкасов, ищущих лучшей доли в далеких землях, извлекли из саней оружие и сменили мужицкие зипуны на дорогие кунтуши, из-под которых теперь посверкивала крепкая стальная броня. Так вооруженным до зубов отрядом, выехали на неожиданное посреди леса верстовое поле, в далнем конце которого чернели бревна острога

Конечная цель путешествия, логово Душегубца представляло собой стоячий, то есть собранный из вертикально вкопанных в землю дубовых бревен, трехсаженный острог с обламами — крытыми навесами над главной стеной, который был возведен на круглом насыпном холме. То ли на месте покинутого городища вятичей, не то древнего готского кургана.

Главным отличием острога от многих десятков подобных засек, которых Ольгерд навидался за время службы у донцов, была возвышающаяся на два яруса выше стен круглая башня, со стрельчатыми окнами, сложенная из дикого серого камня.

Смотри-ка, донжон себе поставил, будто какой французский лыцарь, — пробурчал, разглядывая башню, Молява. — Ладно устроился этот Дмитрий. Только вот встречать нас, похоже, никто не спешит…

И в самом деле, несмотря на то, что отряд, подняв кошевую хоругвь, приблизился к острогу уже на расстояние в половину мушкетного выстрела, островерхие двухсаженные ворота, зажатые меж деревянными башнями, и не думали открываться.

— Кто-то внутри все же есть, — всматриваясь до рези в глазах в приближающиеся стены, ответил кошевому Ольгерд. — Не выглядит острог заброшенным. Только в обламах, точно говорю, ни души.

— То-то и оно, — пробормотал, пряча люльку в карман, Молява. — Не похоже, чтобы нас тут встречали, как званых гостей. Не случилось ли, с Дмитрием Дмитричем чего, не приведи Господи?

Разговор с кошевым оборвали крики замыкающего разъезда. Ольгерд обернулся назад и увидел, как с противоположного конца поля вытекает из лесу и катится прямо к ним, разворачиваясь на ходу в конную лаву, визжащая и улюлюкающая толпа.

— Татары, мать их перетак! — рыкнул Молява. — И зимой им теперь в Крыму не сидится. Вот, значит, от кого острог запирали. А ну, хлопцы, завертай сани в гуляй-город!

Конные казаки, прикрывая пеших, выстроились в негустую цепь и наставили в сторону вопящих татар заряженные карабины, в то время как возницы начали споро распрягать коней, так что не успели налетчики приблизиться на расстояние прицельной стрельбы, как у них на глазах выросло полевой заслон. Более известное просвещенной Европе как вагенбург, это круговое укрепление из возов или саней, внутри которого укрывались пешие стрелки и копейщики для легкой татарской конницы было препятствием почти непреодолимым.

Казаки дали упреждающий залп с седла, после чего спешились и ушли в укрытие. Противник понял, что легкой добычи ему не видать, как своих укрытых немытыми патлами ушей, и крик татарской лавы перешел в разочарованный вой. Однако командовал крымчаками отнюдь не безбородый юнец — конники с ходу поменяли тактику и, располовинившись на две колонны, начали обтекать санный гуляй-город, на ходу осыпая его стрелами. В ответ запорожцы открыли ружейную стрельбу.

Потеряв несколько человек, татары отступили и рассредоточились, окружив гуляй-город так, чтобы, в случае вооруженного отступления, отсечь казаков от леса. Похоже, неведомый предводитель принял решение живыми их с поляны не отпускать.

Зарядив карабин и пистоли Ольгерд сел, опершись спиной на санный передок и оглядел поле боя. Татары сновали взад-вперед на безопасном от выстрелов удалении. Похоже, что это была не попутавшая времена года набежная орда в несколько тысяч человек, а такой же как и у них, малый отряд, тайно пробравшийся в самую глубь бескрайней брянской чащобы с какими-то им одним известными целями. Но чем дольше он размышлял о происходящем, тем сильнее в нем крепла уверенность, что цели у татар и казаков совпадают.

Ольгерд кинул взгляд на душегубцев острог, который все также безмолвствовал, скалясь запертыми воротами. Однако глаз уловил в одном из окон верхнего яруса башни едва заметное шевеление. Казалось, что оттуда наблюдают за стычкой.

Вторая атака татар началась одновременно с трех сторон. Под прикрытием лучников, всадники в железных остроконечных шлемах с волчьими лисьими и шакальими хвостами, обнажив сабли, рванули вперед, с остервенением нахлестывая и без того взбудораженных боем лошадей.