По предварительной оценке, для выживания их более чем достаточно. Я сказал – выживания? Нелепое слово. Можно подумать, уничтожение физической оболочки приведет к прекращению существования.

Злобный первым почуял неладное. Ментальная сеть позволяла командиру отслеживать состояние подчиненных и вовремя реагировать на любые возникающие изменения. Поэтому стоило сознанию Аскета провалиться куда-то во тьму, как Андрей встревожился, уступил место под плавящимся потолком соседу и ринулся обратно к металлической лесенке, ведущей вниз. Впрочем, он все равно не успел бы.

Там, где мгновением раньше ровно светилась душа его друга, теперь находился некто чужой. Холодный, могущественный и равнодушный. Он только на мгновение взглянул на Андрея, однако опытный боец нутром ощутил, как его взвесили, оценили и сочли нужным продемонстрировать силу. Пришедшая снизу волна жути, заставившая прочих псионов прервать свое занятие и с непониманием и опаской посмотреть на уходящий вниз проход, убедила Злобного – у него не галлюцинации. А жаль. Тот, в кого превратился его друг, излучал осязаемые волны бесстрастной жестокости и превосходства, иметь такую силу в противниках совершенно не хотелось. Проклятье! У Аскета временами ехала крыша, он сам признавал проблему и в последнее время вроде даже нашел способ с ней бороться, но прежде он настолько сильно не менялся. Вон, даже торопливо бегущие зверьки приостановились в замешательстве, стоило им почувствовать на себе его тяжелый взгляд.

А потом они начали умирать.

Со стороны их смерть выглядела скучно – крыса бежит все медленнее, пока не остановится совсем, немного постоит, бессмысленно глядя перед собой глазками-бусинками, затем без лишних движений валится набок и, пару раз дернув лапками, замирает. Если бы псионы смотрели одними только глазами, большего они не смогли бы сказать. Если бы, к добру или худу, но появление на планете чужаков дало им органы чувств, у обычных людей не предусмотренные. Поэтому Злобный ощущал, как пришедшее на смену Аскету существо уверенно и стремительно прикасается к сковывающим хозяев Круга и их слуг связям, разрушая их, подавая команды на самоуничтожение, небрежно сметая попытки сопротивления и убивая, убивая, гася целые созвездия сознаний…

– Командир, готово!

Андрей обернулся, взглянул на сделанный его бойцами выход на поверхность. Приказал:

– Уходите! Я последний.

Внизу оставался только Аскет, и бросать друга Злобный не собирался. По крайней мере, он намеревался ждать его до последнего – столько, сколько возможно. Как долго продлится невероятный поединок между двумя обладающими нечеловеческими силами существами, полковник не знал.

Оказалось, недолго. Легко и, кажется, совершенно игнорируя земное притяжение, снизу к потолку тоннеля взметнулась затянутая в камуфляж фигура. Мягко и беззвучно опустилась на пол, грациозно шагнула вперед, напугав храброго в общем-то псиона чужой пластикой движений.

– Чего ждешь?

Голос у Аскета тоже изменился. Хотя – что значит «тоже»? Облик сильнейшего ментата мира расплывался, словно погруженный в тень, заметить отличие от нормального состояния было невозможно. Перед Злобным стоял обычный человек, от одного взгляда которого душу почему-то охватывал нечеловеческий ужас и нестерпимо хотелось убежать.

– Тебя. – Андрею потребовалось все его мужество для короткого ответа.

– Зачем?

– Уходить пора.

Аскет слегка наклонил голову к плечу, словно размышляя. Объяснил задержку:

– Круг отразил все атаки, но он напуган. Ему требуется время для корректировки концепции реальности. У нас есть примерно четыре минуты, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

– Да? – Злобный решил не уточнять, откуда пришла информация. Просто откашлялся и посоветовал: – Тогда тебе стоит заняться собой.

– Поясни?

– Выглядишь ты… не очень.

Слова «У людей такой ауры не бывает» он благоразумно удержал на языке. Аскет закрыл глаза. Затем сообщил в пространство:

– Восстановление базового восприятия потребует времени и усилий.

– Показываться в таком виде на поверхности точно не стоит!

Ментат неуверенно, словно жест был ему чужим, кивнул:

– В таком случае поручаю физическую оболочку тебе, доставь ее в безопасное место. Я не готов в текущем состоянии работать с пространством или менять атомарную структуру этого тела.

После чего рухнул на руки оторопевшему от последнего сообщения Злобного.

Оперативный штаб нападающих развернулся примерно в двух километрах от основной базы Круга. Каких усилий стоило Призраку отвлечь внимание гражданских властей и милиции от происходящего, история не узнает никогда, однако за все время операции и после ее неудачного завершения псионов никто не беспокоил. На заданный подчиненными прямой вопрос Фролов не ответил – отшутился, хотя в его мыслях мгновенно всплыл список высокопоставленных лиц и цифры – сколько каждому.

Повышенная чувствительность меня серьезно беспокоила. Я давно, целых пять лет, не читал окружающих с такой сверхъестественной легкостью. Способность проникать сквозь защиту значительно усилилась после сегодняшнего приступа, и пока что ее не удавалось загнать в приемлемые рамки. Находиться среди людей было очень больно. В другое время я нашел бы тихий, уединенный уголок, посидел в нем пару суток, разобрался бы с собой, привык ко вновь изменившемуся видению мира… Сейчас нельзя.

Штурм не совсем корректно назвать провалившимся – он, скорее, окончился вничью. Мы не сумели достигнуть поставленных целей, однако и Круг не воплотил задуманного. Можно сказать, что институт представлял собой многослойную ловушку. Помимо крысиных стай, чье число сегодня сильно уменьшилось, атаковавших поверху бойцов ждали и другие сюрпризы. Например, невероятно большое количество огнестрельного оружия. Сейчас почти у каждого имелся под рукой хотя бы пистолет, и хорошо если только пистолет. Или существа, по способностям напоминавшие координаторов, но превосходившие их скоростью, живучестью и мощью ментальных атак. Были и другие неприятные моменты.