– С какой стати столько усилий ради моей скромной персоны? Они и вправду верят, что я спятил?

– Верят, не верят… – протянул Фролов, откинувшись на спинку кресла. – Слишком уж много вопросов у начальства к тебе накопилось. Я так скажу: вот представь ты себя на месте наших мудрых руководителей. В стране и мире черт-те что творится, люди пачками попадают под чей-то психоконтроль, одно за другим следуют нападения на псионов, среди которых, между прочим, выдающиеся ученые, инженеры, даже политические деятели. Вчера вот одного пи… то есть эстрадного певца в Рязани грохнули. А тут, понимаешь, разгуливает по улицам ментат, один из сильнейших в мире, отлично владеющий соответствующими техниками и не стесняющийся применять их, когда надо, на практике. Никому не подконтрольный и себе на уме. Чуешь, к чему я клоню?

– Иными словами, меня подозревают в том, что именно я и заварил всю эту кашу? – Что-что, а прозвучавший откровенный намек оказался для меня настоящим сюрпризом. – И хотят на всякий случай… нейтрализовать?

– Не то чтобы подозревают, – поморщился Призрак, – прямых доказательств, сам понимаешь, нет. Просто хотят временно ограничить твою свободу. Так, на всякий случай… Ты мне объясни лучше, друг мой ненаглядный, как ты через ментал прошел?

– Пешком, – улыбнувшись, ответил я.

– Поподробнее нельзя?

Во взгляде, позе и ауре Фролова сквозило такое откровенно детское любопытство, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Сам не знаю. – Вдаваться в подробности сейчас совершенно не хотелось, да и Призрак ловил каждое мое слово с тщательностью цифрового диктофона, разве что дополнительную пару ушей на макушке не отрастил. Кто знает, загреми я еще раз в такую же великолепно охраняемую каталажку, не предпримут ли мои тюремщики дополнительных мер безопасности, чтобы я вновь не воспользовался открытой недавно лазейкой? Фролову я, конечно, всецело доверяю, но… – Правда, не знаю. Сосредоточился на ауре Светки, сконцентрировался на желании покинуть камеру и постарался перетянуть свое сознание в ментал, ориентируясь на дочь, как на маяк.

– М-да. Там Коробок уже с ума сходит, требует при первой возможности доставить ему тебя в качестве подопытного кролика. Новый, понимаешь, рывок в науке и технике…

– Кстати, о науке, – поспешил я сменить тему разговора. – Мне нужно срочно увидеться с Покойником.

– Прямо так и срочно? – с кислой миной переспросил Призрак.

Я кивнул.

– Покойника мы сейчас работой загрузили по самое не балуйся, да и тебе на денек-другой притихнуть не мешало бы, залечь, так сказать, на дно…

– Исключено.

– Ладно, ладно… – поднял тот в примирительном жесте ладони. – Надо так надо. Скажешь хоть, зачем?

– Проблема личного характера – неопределенно пошевелил я рукой. – Есть вопрос, с которым хочется разобраться сейчас, пока есть свободное время.

– Ну и бес с тобой. Он в лаборатории местного отделения Института псионики сейчас ошивается. Я попрошу, и тамошняя охрана тебя не заметит. Дорогу знаешь?

– Найду.

– Возьми мой автомобиль на стоянке, – вздохнул Фролов, выдвигая ящик письменного стола. – Погоди, сейчас ключи найду…

– Спасибо, я лучше общественным транспортом.

– Аскет, я понимаю, что ты у нас крутой псион и один из сильнейших ментатов на планете, тебе море по колено, но поверь мне, что так будет гораздо безопаснее…

– Дело не в безопасности. Я не умею водить машину.

Оставив за спиной замершего за столом в нелепой позе Призрака с отвисшей челюстью, я, весело насвистывая себе под нос, отправился вниз по лестнице на второй этаж.

– Ух ты, кого я вижу! Какими судьбами? Чай будешь?

– Давай.

Покойник, похоже, и вправду был крайне рад встрече со мной – редкое явление, учитывая обстоятельства последних нескольких дней. С момента нашего первого знакомства во время короткого привала перед очередным этапом зачистки мелкого Гнезда под Псковом минуло уже почти пятнадцать лет, а значит, сейчас Покойнику должно быть около тридцати пяти. Тем не менее внешне он ничуть не изменился: все те же длинные и прямые темные волосы, забранные сейчас в хвост, щуплое телосложение подростка, манера облачаться в черные бесформенные балахоны, вполне пригодные для использования вместо сценического костюма в каком-нибудь самодеятельном спектакле про Дракулу, и непосредственная, добродушно-хамская манера общения – буквально все кричало о том, что время над ним не властно. Чай Покойник тоже готовил по-своему, деловито, с вдохновением: бросил столовую ложку зеленых листьев в заварочный чайник, добавил мяты, залил до половины кипятком, сыпанул туда щепотку чего-то из стоявшей поблизости жестяной банки – по комнате сразу же поплыл терпкий аромат жасмина и лаванды, – швырнул в воду свернутый в плотный шарик лист какого-то другого растения и прикрыл чайник крышечкой.

– Погоди, минут пять будет настаиваться.

Просторное помещение лаборатории не располагало к особому комфорту, однако Покойник все же постарался придать ему некое подобие своеобразного уюта: маленький столик был укрыт свежей салфеткой, на подоконнике виднелось несколько горшков с живыми цветами. Наверное, сказывалось то, что вся его жизнь протекала в таких вот лабораториях, исследовательских центрах и научных комплексах, заменивших ему дом, которого у парня в общем-то никогда толком и не было. Да и с коллегами ему доводилось общаться нечасто: усиленный режим охраны весьма ограничивал круг лиц, допускаемых во владения Покойника. Тяжела участь уникума, умеющего напрямую общаться с миром духов.