— Я думал, что половина этого клана погибла.

— Варцмао не повел половины Сыновей Звезды, а приводит назад и того меньше.

— Дорога преграждена?

— Да, господин, до озера.

Филипп в свою очередь взобрался на холм. Луна закатилась на запад. Виднелись лишь смутные очертания земли и растений. Сами Гура-Занка скрывались в высокой траве или в ложбинах.

— Будь они прокляты! — ругался Найтингейл. — Несносная страна! Я хочу спать!

— Может быть, вы и сможете поспать! — заметил Курам. — Варцмао не двинется до рассвета.

— А если эти собачьи сыны нападут?

— Тогда вас разбудят.

То там, то сям черная тень скользила в траве. Варцмао расставил часовых. Глубокое безмолвие царило над пустыней. Крупные хищники прекратили охоту.

Мюриэль и Филипп присели на землю. Легкий ветерок, казалось, исходил от звезд, и эта плотоядная ночь, в которой звери и люди истребляли себе подобных, эта ночь, полная ужаса и угрозы, дышала таким сладким покоем, что молодые люди почти забыли о варварском законе мира.

— О, Мюриэль, — вздохнул он, — посмотрите, как хороша кажется жизнь.

— Она действительно хороша! Нужно принять испытания, которые посылает Создатель своим творениям. Я чувствую, что мы будем спасены.

Она склонила голову, вознося к Бесконечному смиренную мольбу человека, а растроганный Филипп, потрясенный любовью, дивился этой сказочной были…

— Что, нападают? — спросонья пробормотал Дик Найтингейл, внезапно просыпаясь.

Наступал рассвет. Короткая тропическая заря едва поманила своими чарами озеро, и уже красное горнило солнца показалось меж двух холмов.

— Нет! — ответил Курам. — Но они немного придвинулись и совсем преградили нам путь. Мы должны их рассеять или отступить.

— А сколько их?

— Не знаю, господин. Варцмао показал дважды десять раз пальцы на обеих руках.

— Значит, их двести человек?

— Как он мог их сосчитать? — угрюмо вмешался Дик.

— Он и не считал, думается мне, — сказал Филипп, а просто подсчитал, сколько должно остаться за вычетом мертвых, раненых и пленных.

— Разумеется, и мертвых, — издевался Найтингейл, — потому что они их сожрали.

— У Варцмао должно еще быть человек семьдесят-семьдесят пять крепких воинов. А ты, господин, вместе с господином Найтингейлом и стрелками вполне замените сто человек.

— О, гораздо больше! — энергично воскликнул Дик.

— Но вопрос, как дать им бой, — продолжал черный. Они отступят под прикрытием к реке и будут нас тревожить. Когда нам придется проходить там, они, оставаясь в кустарнике, могут причинить нам много зла!

Угроза была загадочна и пугала. Красное, еще ущербное солнце быстро поднималось над озером и лило волнами свою благодетельную и грозную силу. Филипп, Варцмао, Дик и Курам старались угадать, где находятся враги, которых было совершенно не видно. Наконец, на гребне одного бугра мелькнули две курчавые головы. Успокоенные дальностью расстояния — более трехсот метров — оба воина поднялись на ноги. Оба были высокого роста. Тот, что повыше, потрясал стрелой и произносил слова, почти понятные белым вследствие сопровождающих их жестов.

— Он угрожает Гура-Занка! — перевел Дик.

— Это вождь, — сказал Курам, обменявшись знаками с Варцмао. — Если ты попадешь в него, господин, это устрашит воинов.

Филипп прицелился. Он колебался. У него не было оснований ненавидеть этого неведомого чернокожего, как Коренастых. Он решил только ранить его, но понимая, что следует поддержать свой престиж, он сказал Кураму:

— Сейчас я нанесу ему рану в плечо. Постарайся объяснить Варцмао, что я хочу только попугать неприятеля.

Разочарованный Курам долго жестикулировал. Варцмао удивился. Затем прорычал зычным голосом, подобным рыканию льва:

— Жизнь Красных Носорогов в руках наших союзников… Их вождь сейчас будет ранен!

При этих словах, смысл которых был понят белыми и Курамом, вождь неприятелей разразился смехом… Но его смех еще не отзвучал, как Филипп выстрелил, и рослый негр, которому пуля попала в плечо, выронил стрелу.

— Союзники Гура-Занка стреляют без промаха, и оружие их разит, как молния! — закричал Варцмао.