Прошло десять лет, и теперь смерть Глюка с ее загадками преподнесла ему то, чего он все эти десять лет ждал, — способ действия.

— А вас тут нет.

Сид ждал такси на остановке «Центральный парк», в двухстах метрах от бара, когда в пьянчуге вдруг проснулась дремавшая доселе бдительность. Он вырос перед ним с трейсером наперевес, размахивая им как доказательством.

— Вас вообще не существует.

Сид не ответил и бросил взгляд на поток машин, подъезжавших слева. С противоположной стороны приближалась демонстрация за права собак.

— Подождите-ка, — сказал он пьянчуге.

Он взял у зануды трейсер и запустил поиск такси. Обнаружил машину, ехавшую по параллельной улице, и вернул трейсер владельцу.

— Вы правы, это несомненный факт: меня не существует.

Он побежал в сторону Седьмой улицы и перехватил такси ровно на углу. Предложил двойной тариф наличкой. Такси развернулось, и они снова выехали на Парк-авеню. Встали за машиной Дорожной профилактики. На первой полосе движения пьянчуга бился с автомобилем, который отказывался открыть ему дверь.

«По нашим данным, вы приняли один литр восемьсот граммов алкоголя, — говорил автомобиль. — Мы не можем позволить вам сесть за руль. Ориентировочное время вывода алкоголя — тридцать шесть часов. Мы откроем дверь машины завтра, в двадцать два часа ровно. Благодарим за выбор „фольксвагена“, официального партнера Дорожной профилактики».

Такси вильнуло в сторону и проехало. Сид выпрямился на сиденье. В зеркале заднего вида он увидел двух полицейских. Они забирали пьяницу на фоне прибывающего потока демонстрантов. Таблички с изображением лучшего друга человека, транспаранты и лозунги, настойчиво требовавшие собачьих прав.

В торговом центре на бульваре Бринкс ничего опасного с ним не приключилось. Конечно, отсутствие сигнала выдавало в нем банкотруп любому встречному, но люди просто смотрели мимо и шли своей дорогой. И потом, Сид начинал подозревать, что у Охраны информации есть дела поважнее: новый теракт стер с карты огромный развлекательный комплекс под солнцешаром. Информация прошла в 12:14 по всем экранам, и абонентам рекомендовалось избегать мест массового скопления людей — удобной цели для преступников. После чего большая часть толпы покинула торговый центр и переместилась в другие места массового скопления людей — в общественный транспорт и высотки.

Сид купил все, что ему было нужно, в относительном спокойствии, сменившем панику. В магазине I&N,где он среди прочего купил каскетку БОИ и зеркальные очки, чтобы скрыть лицо, несколько худосочных девиц мерили уцененные вечерние платья, не снимая противогазов, и были похожи на подводников.

Он дошел до офиса «Светлого мира», где под заявление о потере купил себе новый трейсер, а когда вышел, оттуда посыпалась реклама индивидуального воздействия: мартини-лайт, белье с электродами, недельный тур в только что взорванный развлекательный комплекс — это не рассмешило его, зато дало возможность узнать, что для администрации его имя теперь Даррен Шуллер и что он страдает лишним весом. Перед тем как свалить, он заглянул в «Старбакс» и купил себе кофе с мороженым по бонусу I&N.Беззвучно мельтешили четыре титановых экрана, и Сид увидел разыгрывавшуюся там безмолвную трагедию. Развлекательный комплекс — вид с воздуха перед самым взрывом, любительские фотографии с вертолета. Солнцешар, мерное дыхание генераторов, прохладный свет, и вдруг изнутри вырываются языки пламени, поверхность шара покрывается сеткой, потом трескается, колонны черного дыма заволакивают экран. Появляется надпись: прямая трансляция. Пожар кое-где уже погашен. Сорванное и поваленное колесо обозрения. Опрокинутые тележки для продажи чипсов. Электроавтомобильчик на ветке чудом уцелевшего дуба. И повсюду вихри песка, кружащие среди развалин и человеческих тел. Сид вспомнил, как незадолго до войны ездил туда гулять с одной девчонкой с юридического. Развлекательный комплекс был еще не совсем достроен, для посещения открыли только лесную зону и скейт-ринг. В тот день как раз завезли песок, и Сид вспомнил самосвалы, опрокидывающие кузова с песком на строительную площадку, — но и лицо, и имя той девушки вылетели из головы, он только помнил, как она спросила, откуда привозят песок, и он не знал, что ответить. А теперь песок вырвался на свободу, он кружил на пути бегущих спасателей, хлестал по лицу пострадавших. Земля местами обнажилась, стали видны пронумерованные полосы бетона, и взгляд Сида неприятно зацепился за цифру «3». Полузанесенная песком карусель. Вертолеты «скорой помощи», вздымающие песчаные смерчи. Лица людей, спрашивающих «почему».

И хотя мысли его с утра были заняты прикидкой самых разных сценариев на тему смерти Глюка, ее возможной связи с пожаром в «Инносенс», а главное — собственными шансами уцелеть, внезапно все это отступило перед твердой уверенностью: Город взлетит на воздух.

Пробуждение в терминале F.

Голос из сна: первое приглашение на кремацию Мортенсена. Сид открыл глаза и сообразил, где находится. Родственники покойного смотрели на него как-то странно.

У выхода F-326 многочисленные абоненты ждали автобусов, которые должны были доставить их к площадкам погребения. Надо сказать, что, учитывая блэкаут и два теракта, смертность в последнее время сильно подскочила, и не случайно администраторша сообщила ему, что «на кладбище аншлаг».

Сид сел прямо. Большинство покрасневших глаз уставились на него с неодобрением, и Сид вспомнил, что на его майке, купленной только что в I&N,надпись: «Банкотрупам не стыдно».

Громкоговорители передали второе и последнее приглашение. Сид вспомнил фамилию, это был рейс в 16:50. Следом погребение Смита — в 17:01. Он глянул на экраны оповещения. Сеанс 17:01 без опозданий. Он подошел к огромной стеклянной стене над взлетными полосами и увидел симметрию кладбищенских аллей, спокойствии камня и мягкие переливы цветов — мир, который показался ему почти привлекательным. Вдали контрольная башня, превращенная в колумбарий, рассекала серый горизонт, и Сид понял, что ему хочется не умереть, а улететь.

Когда-то люди приезжали в аэропорт Луи Клера, чтобы отправиться в далекие неведомые края. Угасание солнца и закрытие побережья сразу отсекли многие направления. Потом участившиеся аварии на внутренних рейсах, прежде считавшихся неопасными, и постоянная угроза терактов со стороны зон вызвали настоящий психоз, приведший в 4 году к закрытию аэропорта для гражданского населения.

Для Рейнхарда это стало шансом заполучить последнее оставшееся место в Дюжине. Его концепция «панорамного переселения» была настоящим захватом зарождающегося рынка солнцешарового строительства. Пошаговое восстановление утраченных пейзажей и достопримечательностей, полиформность жилища, микроклиматизация, передовые технологии света — повсеместно возникающие панотели сулили своим клиентам «край света за углом». Прошло несколько лет, и Рейнхард вошел в узкий круг послекраховых миллиардеров. Задача Дюжины была скромно сформулирована Капланом в 5 году на форуме «Энергия отчаяния»: избранные элитарные предприятия должны компенсировать людям нехватку счастья, вызванную угасанием солнца. Рейнхард блестяще справился с задачей. Он станет двенадцатым. Отныне они — Великая Дюжина.