С угрозами, с оскорблениями, с применением силы.

Серенити в конце концов сказала правду. Блу сдали в Лаборатории за крупную сумму денег. Таков был план. Так было задумано изначально. Они, как бы это сказать, вырастили девчонку на продажу, и точка. И Серенити тут ни при чем. Жизнь такая. Чарльз бил мать так, что едва не выколотил душу. Потом сбежал из дома. С этого дня все неосознанные порывы, раздиравшие его прежде, обрели цель.

Чарльз поехал в центр Второй секции. Довольно быстро устроился курьером в прокат видеоигр. Одновременно направил в Лаборатории запрос на замещение сестры — собой. Административная волокита отфутболивала его из одной инстанции в другую, то медосмотр, то медобследование… Через несколько месяцев пришел отказ: низкий индивидуальный рейтинг. Он дал себе слово найти другой способ. Из курьера стал менеджером, потом разработчиком. Головное предприятие оплатило ему ускоренные компьютерные курсы. Он жил в буферном квартале. Квартплата компенсировалась экранной рекламой на стенах дома. Его выселили, потому что он научился блокировать рекламу, когда хотелось тишины. Он снял в тупике Джонни Уокера квартиру на троих — с наркоманами. У него была настоящая работа — системный администратор. Он спал мало и ночью шарил по сети, лазил по разным сайтам, взламывал базы данных и наконец добрался до самого Гиперцентрала. В его комнату с видом на тупик постоянно стекался свежий улов исповедей неизвестных людей, которые он слушал до тошноты. Так зародилась в нем неискоренимая любовь и презрение к человеческой натуре. Тогда же он и получил прозвище «Глюк» — так его почтительно именовали другие заживо погребенные в сети, но использовавшие ее мутные воды с меньшим успехом. Он искал одиноких девушек с синими глазами и приглашал их в отели.

Еще до объявления Нарковойны он знал ее настоящие мотивы — и завербовался. Пошел рядовым в батальон добровольцев, не стал ждать своего часа, а пошел ему навстречу. Отдельным его увлечением был взлом корреспонденции с грифом «военная тайна». Он знал, что врага нет. Он знал, что воюет с пустотой. Он знал настоящие цели. Он предложил выполнить задание, его решительность и хакерское прошлое делали его идеальным исполнителем. В обмен он хотел получить сестру… Глюк взял Сида в помощники по убийствам. Остальное — история. История закулисная, которую Сид знает лучше самой Блу. Поэтому она продолжит рассказ с момента встречи брата-героя и сестры, к которой помилование пришло слишком поздно.

Месяц спустя на перроне вокзала Севертранс Глюк встретил абсолютно чужую четырнадцатилетнюю девочку. Лаборатории делали с ней бог знает что и среди прочих мерзостей испытывали на ней пластико-хирургические методы: ей пришили новое лицо, каждая черта которого была омерзительна из-за связанных с этим воспоминаний. Ее заклеили только что изобретенной гипердермой, которая потом не прошла медконтроль. Она не менялась, что бы ни происходило с телом. Усталость, отметины, покраснения — ничто не оставляло следа на этой маске. Даже аллергия, ушибы или раны.

В этом убедились, проведя шесть серий тестов.

Когда Глюк заполучил Блу, она ходила на костылях и была накачана обезболивающим до отупения. Он провел ее сквозь целый строй врачей, те разводили руками, видя столько невидимых взору мук. Глюк лечил ее дома. Расплачивался, воруя деньги с чужих счетов.

Блу пошла на поправку. Она хотела выходить, познакомиться с внешним миром, которого она никогда не видела. Брат сводил ее в кино, в ресторан. В парк аттракционов. Он не оставлял ее одну. Он водил ее даже в туалет. Никого к ней не подпускал. Повел ее на матч нового бокса. Он был знаком с чемпионом. Этого человека он мог бы уважать и любить, если бы был на это способен. С этим человеком его связывало что-то плохое, но связывало крепко. Блу грызла попкорн с легким запахом гари. Она в первый раз хлебнула пива, и у нее слегка кружилась голова.

Сид вышел на ринг, и у нее в глазах все поплыло. Она видела, что он подставляет себя под удары и принимает их не дрогнув. Она видела, как течет его кровь, как кожа покрывается синяками, как судорога сводит руки и ноги. Она узнала в нем себя. Глюк увел ее до окончания матча.

Он редко оставлял ее одну. Он работал дома. Друзей у него не было.

Блу терпеливо ждала, когда ее брат сломается и пойдет к женщине. Через неделю после матча это случилось.

Когда под утро Глюк вернулся, он нашел свою сестру без сознания — в ванне, на четверть наполненной кровью. Он подумал, что она покончила с собой. Но Блу не умерла и вовсе не собиралась умирать. Пол ванной был усеян обрывками пластика, тонкого, как чешуйки бабочки. Блу содрала с себя покрытие, которым заклеили ее в Лабораториях. Ее тело представляло собой сплошную рану, но она снова стала собой и была готова жить.

Она пролежала четыре месяца в постели. Раны зарубцевались — не слишком уродливо. И за эти четыре месяца она рассказала брату, из какой конкретно области ада она вернулась.

Она рассказала ему про Лаборатории. Такого ужаса он никогда себе не представлял. И главное, она рассказала ему про «Инносенс».

В самих Лабораториях Блу провела только три года. Три последних. При поступлении в апреле 12-го она была использована, как бы это сказать, в одном из филиалов. Заведения «Инносенс» принадлежали Городу и подчинялись бывшему министру взыскания. Вполне доходное предприятие, реальную деятельность которого лучше было особо не пропагандировать. За сбором выручки и соблюдением тайны следила Охрана информации.

Это был детский публичный дом.

У Глюка сорвало крышу. Он разгромил свою квартиру и расквасил морду какому-то бедолаге, некстати постучавшему в дом номер 30 в тупике Джонни Уокера с предложением купить энциклопедию. Каждый день он исчезал на два-три часа и бегал. Он бежал куда глаза глядят по улицам Города. Бежал, пока не падал от изнеможения. Он исчезал так часто, что Блу даже не заметила, что 9 марта и 1 апреля его не было дома всю ночь.

Они переехали. Она росла. Вскоре за ним закрепилась репутация гения. Он зарабатывал много денег. Она не имела права выходить. Не имела права снова столкнуться со злом. В 24 году Глюка взяли за промышленный шпионаж. Блу подумала, а не удрать ли немедленно. Но прежде она хотела кое-что сделать, ей уже много лет этого хотелось. Она хотела прочесть дневник брата. На его расшифровку у нее ушло пять месяцев.

Это Глюк спалил «Инносенс». Он же убил их родителей. Из-за нее. По ночам он встречался в гостиничных номерах с девками, которые были на нее похожи. Блу не сбежала в неизвестном направлении. Он все равно нашел бы ее. Она пошла в тюрьму на свидание с братом. Стала говорить, упрашивать. Она вымолила у Глюка свободу. Она больше никогда не отвечала на звонки брата, любовь которого внушала ей ужас. Глюк просто свихнулся, реагируя на то прошлое, которое она хотела стереть в себе вплоть до самого последнего воспоминания. В каком-то смысле он был его символом. Он былпрошлым.