Что за дурацкие мысли в голову лезут! Нашел время шутить! Приколист хренов.

Так, ну, что?.. Где, блядь, корреспонденты с адвокатами? Пора бы им уже и подкатить. Хоть кому-нибудь.

Паутов снова включил звук.

А!.. Во!.. Подъехали. Наконец-то!

На площадке перед дверью царила какая-то суета. Снаружи от лифта доносились приглушенные шум и крики. «Пропустите!.. Пресса!.. Газета!.. Канал!..»

Паутов удовлетворенно улыбнулся. Ну, вот и слава богу! Пресса — дело святое. Теперь адвокатов подождать — и можно дверь открывать. Милости просим, гости дорогие! Давайте, ищите! Может, что и найдете. От мертвого осла уши. Желаю успеха!

Да, вещички бы неплохо собрать… Бельишко, щетку-мыльницу… «Если сразу возьмут — чтоб не мыкаться». Да уж!.. Возьмут!.. Это-то ясно. Куда они денутся! Так что бельишко-щетка-мыльница наверняка пригодятся.

Все?.. Да, все. Все! Чай можно идти пить. И ждать, что дальше будет. Адвокаты эти блядские когда приедут. Андроны эти. «Андроны едут». То ли дело пресса! Одна нога здесь — другая там! А эти, блядь!.. Улиты. «Едут»! Улита едет, когда-то будет!

Адвокаты подъехали где-то примерно через полчаса. Около дома Паутова к этому моменту царило уже просто-таки столпотворение вавилонское! Теле— и фотокамеры, корреспонденты, сотни, если не тысячи взбудораженных вкладчиков!.. В общем, Содом и Гоморра.

Паутов имел удовольствие наблюдать все это не только непосредственно из своего окна, но и на телеэкране, в прямом эфире. Причем чуть ли не по всем каналам.

Подождав еще часик, пока напряжение не достигло максимума, апогея, Паутов открыл наконец дверь и впустил своих непрошеных гостей.

***

Все три часа, пока шел обыск, Паутов провалялся на кровати. Он полулежал на спине, прислонившись к спинке кровати и закинув руки за голову, не разговаривал ни с кем и смотрел телевизор. На вопросы он не отвечал и вообще не произнес ни слова.

Лишь один только раз, когда следователь открыл шкаф и при виде одиноко висевшего там старого спортивного костюма пораженно спросил у стоящих рядом оперативников: «А где все?»; Паутов, иронически покосившись на него, негромко пробормотал:

— «Vinitas vanitatum et omnia vanitas» («Суета сует и всяческая суета» — лат.)

— Что? — с недоумением обернулся к нему следователь.

— «Omnia mea mecum porto» («Все свое ношу с собой» — лат.), — так же непонятно продолжил Паутов.

— Простите, что Вы говорите? — еще большим удивлением посмотрел на него следователь.

— Это не я, это Биант, — краешком губ усмехнулся Паутов и снова уткнулся в телевизор.

О происходящем сейчас на квартире у Паутова обыске трубили по всем каналам. Обыск между тем подходил к концу.

— Собирайтесь, Сергей Кондратьевич, — вежливо обратился к Паутову следователь.

Паутов молча выключил телевизор, встал и пошел к выходу. Заблаговременно приготовленный им пакет с необходимыми вещами (зубная щетка, паста, мыло и пр.) все так же сиротливо стоял в прихожей. Именно там, где Паутов его и оставил. Такое впечатление, что его так никто и не трогал. Паутов на ходу небрежно подхватил его с пола, подошел к двери и, не говоря ни слова, вопросительно посмотрел на следователя.

— Вы что, так в тапочках и пойдете? — в свою очередь изумленно уставился на Паутова тот.

— Да, — коротко обронил в ответ Паутов.

Следователь помялся немного в нерешительности, потом чуть пожал плечом и открыл дверь. Вся площадка на этаже была забита спецназовцами в масках. В лифт набилось человек пять. Сам Паутов, следователь, еще кто-то в штатском и два огромных спецназовца с автоматами. Паутов поморщился. Все это начинало его раздражать.

Террориста поймали!.. — выругался про себя он. — С автоматами!..

Он чувствовал в душе какое-то растущее ожесточение.

— В коридор! — негромко скомандовал штатский при выходе из лифта, и находившиеся внизу, в вестибюле спецназовцы мгновенно выстроили живой коридор от лифта до двери.

Сколько их здесь? — с удивлением подумал Паутов. — Рота?.. Целый полк?.. Может, на улице еще танки стоят? С бронетранспортерами.

Танков на улице не было. Зато была огромная, многотысячная, волнующаяся толпа.

При виде Паутова люди разразились приветственными криками.

— Держитесь, Сергей Кондратьевич!.. Мы с Вами!..

Паутов скупо улыбнулся и, садясь в машину, слегка помахал рукой. Роль любимца публики его, сказать по правде, вовсе не прельщала. Сам он предпочел бы, чтобы никого, кроме корреспондентов, здесь вообще не было. Однако приходилось мириться с неизбежным, считаться с реалиями и законами жанра.

— Подвиньтесь, пожалуйста, — следователь сел рядом, и машина резко рванула с места. Сидевший на переднем сиденье рядом с водителем спецназовец настороженно озирался по сторонам, держа руки на автомате.