Эффект удобства дополнял свернувшийся клубочком кот, который устроился среди подушек на диване под окном.

Джекоб поставил поднос рядом с вазой с цветами на деревянный ящик, служивший кофейным столиком. Там же лежал и роман в бумажной обложке, и элегантные очки для чтения. Нелл пользуется очками для чтения теперь.

Он понимал, что это не должно трогать его, но было грустно видеть такой отчетливый знак ушедшего времени.

Кот раскрыл глаза и уставился на него, когда он уселся в одно из кресел. Почти тут же кот поднялся, потянулся и направился к Джекобу.

Как правило, он предпочитал кошкам собак и с сомнением посмотрел на животное.

— Не жди, что я дам тебе молока, дружище.

В ответ кот прыгнул к нему на колени, свернулся и замурлыкал, добавляя последний штрих к впечатлению Джекоба об уюте коттеджа Нелл.

К сожалению, он особенно ощущал этот уют. Они с матерью жили во многих домах для рабочих в отдаленных поместьях, и ему очень хотелось иметь постоянное, удобное, семейное жилище. За последние двадцать лет он несколько раз собирался жениться только для того, чтобы насладиться уютным домом и семейной жизнью. Но каждый раз его что-то удерживало.

— О боже, Амброзий, что это ты делаешь? — Нелл вошла в комнату с чайником в руках. — Извини за кота, — попросила она. — Его надо было согнать.

— Я бы так и сделал, если бы он мне надоел. — Джекоб посмотрел, как кот, помахивая хвостом, вернулся на диван. — Возможно, он принял меня за твоего мужа. Нелл странно рассмеялась.

— Вовсе нет. Роберт и Амброзий никогда не ладили. — Стараясь не глядеть на него, она провела ладонями по бокам юбки, как будто руки были мокрыми. — Как ты любишь пить чай?

— Крепкий, без сахара.

— Конечно, сейчас я вспомнила.

Говоря это, она смутилась, и он тоже смутился, вспомнив, как они жгли костер у реки, когда готовили чай в походном котелке, и тут же тушили костер, чтобы дым не выдал их укромного места.

У нее дрожали руки, когда она наливала ему чай и ставила передним кружку. Она нервничала, и ему хотелось успокоить ее.

— Замечательный дом, — заметил он. — Ты сама украшала его?

Нелл кивнула и стала сосредоточенно наливать себе чай.

— У тебя художественный вкус.

— У меня и правда кое-что получается. Работа с тканью. Я делаю лоскутные одеяла и коврики и продаю их.

— Продаешь?

— Да. На мою работу есть спрос. И я все время занята.

Джекоб еле справился с шоком. Но, возможно, нечего было так удивляться: — В конце концов, кроме слухов, которые его мать подбирала из светской хроники, он ничего не знал о Нелл Рутвен. Он всегда полагал, что она беззаботная и беспечная жена из светского общества. Одна из тех, что ходят обедать в клубы.

Но Нелл Харрингтон, девушка, которую он любил, обожала поэзию, была художественной натурой.

— Твой муж, должно быть, очень гордится тобой, — осторожно произнес он.

Еще больше нервничая, Нелл подняла кружку с чаем, потом снова поставила ее.

— Что чувствует Роберт по поводу моего творчества, не имеет значения, — тихо заметила она. — Он больше мне не муж.

— Мы в разводе, — сообщила Нелл Джекобу очень тихо и сухо. И все равно увидела, что он потрясен.

Он поднял руку к шее, как будто хотел расстегнуть несуществующий ворот.

— Почему же ты не сказала мне об этом вчера? Я ведь спрашивал тебя о муже.

Тяжело вздохнув, она ответила:

— Ты бы стал задавать вопросы. А мне было трудно справиться с ними тогда. — Она закусила губу.

— А как сейчас? Сейчас справишься с ними? — настаивал Джекоб.

Она покачала головой.

— Не донимай меня вопросами. Я сама расскажу. Наш брак не удался. Только и всего. Ничего отвратительного. Роберт много работал и много пил, но он никогда не делал мне больно. Мы просто разошлись в разные стороны, и я разведена уже почти год.

Ей не хотелось представлять все в темном свете, но это было нелегко. Она с трудом признавала, что, потеряв Джекоба, вышла замуж не за того человека, слишком поздно поняла, что была нужна Роберту просто как жена-трофей. Он с удовольствием появлялся с нею на важных светских мероприятиях в Мельбурне, но их отношения в спальне никогда не были чем-то особенным.