– Городской – белый аппарат. Звоните через девятку.

Парень поблагодарил, пошарил по карманам и достал клочок бумаги – похоже, оторванный от обложки какого-то иллюстрированного журнала. Кося глазом на цифры, нацарапанные темно-бордовым карандашом, набрал номер.

Тут зафыркал на плитке чайник, и вахтер пошел его выключать.

– Приемная начальника ИТУ номер пять, – послышался усталый женский голос.

– Степана Андреевича позовите, пожалуйста.

– У нас такого нет.

Показалось или в голосе проскользнула нотка грусти?

Юрий кивнул сам себе. Конечно, нет. Зачем он звонит? Бусыгина небось сразу перевели из этого ИТУ, где все было схвачено и куплено, в какие-нибудь северные вятские дали, куда Макар телят не гонял. Чужанин расстарался для старого дружка, нет сомнения! И попытка Юрия оправдаться в глазах Бусыгина напрасна…

– Значит, нет Степана Андреевича? Ну, извините.

– Степана Андреевича у нас нет, – повторила женщина. – Зато… Зато у нас есть Андрей Степанович. Может, ему что-то передать?

Мгновение Юрий недоверчиво смотрел на трубку, отстранив ее от уха. Потом сказал:

– Передайте, чтобы обязательно посмотрел «Итоги дня». Скажите, там будут танцевать «Черное танго». Третий канал, через десять минут начало. – И положил трубку.

– Какое танго? – удивился вахтер. – Сегодня по «Итогам» должен быть этот француз, как его? Который не пьет одеколон?

– Заменили француза, – сказал Юрий. – Конкурсом современных черных танго заменили. Очень рекомендую, оторваться невозможно!

И пошел к выходу.

Он немножко запутался в турникете, но только потому, что был слишком занят своими мыслями, не знал, то ли смеяться, то ли негодовать.

«У нас есть Андрей Степанович…» Стало быть, Бусыгина не сослали ни в какие вятские дали – он вернулся в родное ИТУ, в свою отдельную камеру, где, конечно же, есть и телевизор, так что можно не сомневаться: ему успеют сообщить о звонке до начала передачи. Итак, несмотря на то что его взяли «в свободном полете», для Бусыгина ничего не изменилось. Чужанин не посмел его тронуть. Или Степа чем-то откупился от старого дружка? Интересно, чем? А еще интересно узнать, насколько правдивы были все его откровения на Верхне-Волжской набережной? Не может ли статься, что смертельная вражда Бусыгина и Чужанина существует лишь в воображении таких легковерных идиотов, как Юрий Никифоров?

Эти два жернова вращались, вращаются и будут вращаться, перемалывая всё и вся. Юрий – лишь зернышко, попавшее между ними. Но, может быть, он окажется не зернышком, а маленьким камушком, который, пусть на время, замедлит вращение этих неумолимых жерновов?

Будущее покажет. Знать бы, сколь долго оно продлится, это его будущее…

Юрий наконец-то пробрался сквозь турникет и чуть не задохнулся от порыва ветра, ударившего в лицо.

Ничего себе! Весь день копилась гроза, неужели сейчас разразится? Экие тучи бегут по небу! Надо поскорее добраться до дома, пока не ливануло.

Он перебежал пустую площадь и увидел женскую фигуру, которая отошла от ограды Средного рынка и заспешила ему навстречу.

Алёна! Все-таки не ушла!

– А баба Варя? – спросил он, обнимая девушку и улыбаясь в запыленный рыжий шарфик, прикрывавший ее голову.

– Я ее домой спровадила. Поклялась страшной клятвой, что ночевать вернемся к ней, она и помчалась со всех ног борщ разогревать.

– К ней ночевать? – пробормотал Юрий. – Диванчик у нее… тесноватый.

– Так это ж хорошо, – усмехнулась Алёна ему в грудь.

– Ну, так оно…

Алёна отстранилась, тревожно заглянула в лицо:

– Все в порядке? Все удалось?

Юрий похлопал себя по груди:

– Видишь? Я гол как сокол. В смысле, беден, как Лазарь! Деньги уплачены, гарантии даны. Не знаю, конечно… может, этот господин в последнюю минуту даст задний ход, но пока что настроен очень решительно.

– Он просмотрел кассету?

– Естественно.

– И как?

– Как надо. Нет, он не сойдет с дистанции! Дядька крепкий. Говорит: «Картинка внушительная, а вот звукоряд слабоват. Если убрать эти голоса и вопли, эффектнее будет».

– Как же без звука? – удивилась Алёна.

– Погоди! Я ему: «Как же без звука?» Он: «Зачем без звука? Сейчас что-нибудь придумаем!» Посидел, посопел – он толстый такой, даже круглый, – потом сунулся в свой стол и достал аудиокассетку. «Вот, – говорит, – презабавная запись. Сделана на одной дружеской пирушке. По-моему, это то, что надо». И включил магнитофон.

– А там что? – с любопытством спросила Алёна.

– Там песня. Такая приблатненная песенка в исполнении…

– Чьем?