– Черта с два! – не сдержался Юрий.

– Я тоже так думаю, – согласилась Римма. – Очевидно, автор материала очень не хотел, чтобы кто-то открыл его инкогнито. Я сама настолько прониклась любопытством, что даже подняла бланк перевода. Он ведь заполняется отправителем, как известно. Так вот – отпечатано на машинке! Никакой зацепки за почерк. Разве что отпечатки пальцев что-то могут подсказать, но этот бланк побывал уже в стольких руках, что даже если бы у вас оказались знакомства в милиции, в криминалистическом отделе… А у вас есть знакомства в милиции? – внезапно насторожилась она.

Юрий качнул головой.

– Нашла кого спрашивать! – фыркнула Лора. – Да у него сроду не было никаких знакомств!

– Ну а раз так, – Римма пожала плечами, – могу только посочувствовать. Похоже, наш друг Ал. Фавитов и на сей раз ускользнет из лап разъяренного читателя.

Юрий кивнул. Да, пора было проваливать. Даже если Римма врет, ее никак не поймаешь. Да и непохоже, чтобы она врала, в ее же интересах расстаться мирно со свидетелем их с Лорой игрищ.

– Послушай, – еще раз повернулся он к бывшей жене, – ты точно уверена, что Саня больше ничего не говорил, ничего мне не передавал?

– Я все сказала, – передернула она плечами, еще не простив обиды. – Спроси кого другого, если тебе этого мало!

Что такое? Неужели это сдавленное карканье – ее голос? Кажется, да.

– Хо-ро-шо… Я отдам…

Напарник «Адидасa» издал радостный всхлип, а он сам неподвижно смотрел на Варвару Васильевну, словно не верил в успех своей велеречивой психологической обработки.

– Где? – спросил быстро.

– В тайнике… – выдавила она.

– Не строй дуру! Это и так понятно! Где тайник?

– Я достану сама, – прошептала она, едва шевеля онемевшими губами. – Я не хочу, чтоб вы видели… Пожалуйста, там всего триста рублей, для вас это ничто, а мне на эти деньги жить месяц… вы и так заберете награды, это дорого… а деньги не трогайте, хорошо?

– Бабуля, – серьезно сказал «Адидас», – можешь не беспокоиться о своей заначке. Она останется в целости и сохранности!

Его напарник издал какое-то протестующее бульканье, но темный глаз в прорези шапочки многозначительно моргнул, и второй грабитель притих.

Варвара Васильевна сползла с постели и, придерживаясь за стенку, потащилась в угол, к гардеробу.

Те двое разом шагнули за ней, но она обернулась, протестующе выставила ладони:

– Вы обещали…

«Адидас» придержал напарника за руку, и Варваре Васильевне послышалось чуть слышное хихиканье.

Она не сомневалась: если бы в тайнике и в самом деле лежали деньги, они мгновенно исчезли бы в карманах этих двух негодяев. Их уступка была временной, была обманкой, но сейчас ей годилась всякая передышка, самая малая.

Сунула руку за шкаф и нашарила плоскую коробку, подвешенную на гвоздик так, что достать ее было можно, только стоя на одном определенном месте. Потянула коробку к себе, привычными пальцами сдвигая крышку.

Те двое жадно, слепо шагнули вперед – и отшатнулись, увидев направленный на них пистолет.

– Хенде хох!

Она именно так и сказала, как будто эти двое были фашистами, врагами, чужаками. Ну а кем они еще были, сволочи?

Ишь, поняли! Руки медленно потянулись вверх.

Варвара Васильевна вспомнила, как обращаются с такими тварями в современных фильмах, и уточнила приказание:

– Руки за голову, лицом к стене!

Второй грабитель беспрекословно выполнил команду, но «Адидас» почему-то мешкал: стоял неподвижно, меря Варвару Васильевну темным взглядом. Остро, почти до боли захотелось съездить ему рукояткой своего именного, памятного «ТТ» в зубы, а то и вообще вспомнить старый приказ: «Пленных не брать!» – но она только повелительно махнула стволом:

– А ну! Лицом к стене!

И в ту же секунду он дернулся в отвлекающем маневре, сбил прицел, а потом кинулся вперед и перехватил кисть Варвары Васильевны с зажатым в ней пистолетом так, что хрустнула кость. Рука онемела, и Варвара Васильевна поняла, что сейчас выронит пистолет. В последнем усилии удержать его она резко повернулась, выставляя локоть, вцепилась намертво пальцами.

Последовало мгновение короткой, мучительной борьбы, во время которой Варвара Васильевна вдруг поняла, что «Адидас» не собирается вырывать у нее оружие – он норовит повернуть ее руку так, чтобы ствол уперся ей в грудь…