Он слышал запаленные выдохи Рашида, который метался туда-сюда, бестолково размахивая ножом. Глаза Юрия уже настолько привыкли к темноте, что различали тусклые промельки лезвия.

Нет, нельзя больше лежать, нельзя давать Рашиду время тоже привыкнуть к темноте. Пора сматываться от этого мимолетного сотоварища, который мгновенно превратился во врага, от этого спасителя, который вот-вот станет его убийцей. Черт, как бы это отвлечь его?

Юрий пошарил вокруг. Песок, песок, какой-то мелкий мусор… Ого! Камень!

Неслышно приподнявшись, он швырнул камень в сторону реки, почти не надеясь добросить из этого неудобного положения.

Раздался всплеск. Попал!

Сгусток тьмы – силуэт Рашида – резко дернулся, поворачиваясь, метнулся к реке.

Юрий вскочил и со всех ног понесся к насыпи. Треск песка казался оглушительным, но Рашид вряд ли слышит этот треск: он ведь и сам бежит, сам издает шум.

Насыпь! Юрий выскочил на асфальт и вдарил, как спринтер на финише. В легких скоро закололо, но он все бежал и бежал, пока не соскочил с асфальта снова на землю. Здесь все поросло травой, и Юрий, ставя ноги боком, как лыжник, начал взбираться на откос.

Задержался он только раз – уткнулся лицом в сгиб руки, чтобы заглушить надрывное дыхание, прислушался – вроде тихо. Рашид, похоже, безнадежно отстал… Можно было позволить себе небольшую передышку, но Юрий уже не мог остановиться: продолжал карабкаться все выше и выше.

Начался кустарник – ага, значит, он уже в парке. Ветви гладили его по лицу, по плечам, – нет, не все гладили, одна довольно грубо деранула по руке. О… собачья жизнь! Он же оставил рубашку на берегу! Не успел надеть, а потом забыл про нее. Этот придурок так внезапно набросился… Можно, конечно, вернуться, попытаться поискать рубаху, но нет уж, лучше не надо: по закону стервозности как раз и напорешься на Рашида – вернее, на его нож.

Нет, ну надо же, а?! Рашид обезумел, натурально обезумел! Не перенес, так сказать, другой дороги, не выдержал, что его грубо выдернули из привычной колеи. Ну да, жизнь осложнилась: раньше его вело только желание убивать, а теперь вдруг встала проблема выбора: убивать-то убивать, но кого? Не во всех же подряд ножами ширяться!

Хотя, впрочем, почему не во всех? Сначала тот черноволосый со странно знакомым лицом, теперь Юрий… Спасибо, хоть дал натянуть штаны и обуться! Однако без рубашки днем вид у него будет диковатый.

Днем! До дня еще ого-го сколько. И надо же где-то переночевать. И что-то делать, как-то жить.

Даже странно, до чего Юрия огорчило, что не удалось повидаться с Алёной. Вместе они что-нибудь придумали бы – и для него, и для нее. Вообще, какая это была глупость – расставаться! После всего, что испытали вместе, после того, как сроднились…

Впрочем, если Юрий чувствует себя сроднившимся с Алёной, то еще не факт, что она испытывает то же самое по отношению к нему. Исчезла, не предупредив… Привет! А как она могла его предупредить? Телефона не знает, адреса – тоже, только дом.

Значит, вчера поздним вечером, когда Юрий прятался в подъезде от ребяток, жаждавших его крови, Алёна уже мчалась куда-то на автомобиле. Куда? Зачем?

Деревья кончились. Начинался открытый высокий склон, поросший молоденькой травкой. Где-то здесь должны быть лестницы… А, черт с ними. Юрий на четвереньках вполз по склону, перемахнул чугунную ограду и мгновенно ощутил себя голым при свете фонарей, вереницей протянувшихся по Верхне-Волжской набережной. Если Рашид тоже вылез на откос… Юрий в два прыжка перемахнул набережную, юркнул в темный, похожий на старый парк двор перед каким-то домом, приостановился, вглядываясь сквозь прутья решетки то направо, то налево.

Вроде никого. Надо полагать, Рашид смирился с поражением. И куда же он теперь, интересно, подался? Уже за полночь. Спать небось пошел. Ну и на здоровье.

Юрию тоже вдруг захотелось спать. Не прикорнуть ли прямо здесь? Вроде бы тихое местечко.

Зевая, огляделся. Было что-то знакомое в очертаниях деревьев, столпившихся вокруг, тихо шумя молодой листвой, в белой громаде старинного дома, глядевшего на него темными, сонными глазами окон.

Юрий усмехнулся. Вот те на! Какой пассаж, какая неожиданность! Ноги умнее головы, сработали старые рефлексы. Ведь этот парк, куда он не глядя, не раздумывая, забежал, этот дом, под стенами которого прячется, – это обиталище его бывшего тестя, бывшей тещи и бывшей жены! Дом, в котором он прожил целых восемь лет, пока не сбежал, дав себе слово, что ноги его здесь никогда больше не будет!

Юрий качнул головой, дивясь прихоти случая, – и вдруг, неожиданно для себя самого, сообразил, куда уехала Алёна и где ее надо искать.