— Могу показать.

— Покажи.

Гийон принес ей маленькую прозрачную колбочку красного цвета с кнопкой сбоку. Кайлин повертела ее в руках и сжала в ладони.

— Да, довольно простой способ остаться в живых, если кто-нибудь вовремя тебя заморозит. Вирус очень быстро проникает в ткани. Мило, очень мило…

— Не хочу тебя огорчать, но нас даже обучают, как именно следует понижать температуру, чтобы не повредить мозг.

— И это в мире, где ненавидят пробужденных…

— Хочешь оставить себе? — спросил Гийон, глядя, как Кайлин с силой сжимает ампулу в руках.

— Нет, спасибо, — ответила она и вернула ее законному обладателю.

— Итак, — продолжил Гийон, — мы вернулись к тому, с чего начали, то есть — к нулю.

— Как думаете, он нестабилен? — вдруг спросила Кайлин и прикусила нижнюю губку.

— Скорее всего. Хотя, для нестабильного слишком чисто работает.

— Знаете, что мне не дает покоя во всей этой истории?

— Что?

— Три слова. "Одинокая", "уравновешенная", "скрытная". Это характеризует их всех. Всех, кроме Марины. Марина в прошлой жизни была общительной. У нее всегда было много друзей и подруг. А что я узнаю о ней сейчас? Что она скрытная.

— Ну, она ведь в новом мире проснулась. Здесь пробужденные, в основном, общаются с себе подобными.

— Вы не обратили внимания, что в доме у каждой из жертв были найдены слабые успокоительные, которые продаются без рецептов в любой из аптек?

Гийон поморщил лоб.

— А у кого их нет? — запротестовала Сианна.

— Где ты хранишь свои таблетки?

— В аптечке.

— Именно, — подхватила Кайлин и, пристав с дивана, начала прохаживаться по гостиной. — У меня нет в доме успокоительных, хотя обезболивающими я запаслась. А у них? — она обратилась ко всем присутствующим, но осознав, что они не улавливают ее идею, продолжила:

— Вы не заметили, что таблетки мы обнаружили даже в доме той девушки, настоящего дома которой, по сути, мы так и не нашли? У нее не было ни соли, ни сахара, но там были таблетки. У остальных снотворные были найдены на кухне, в спальне, в ванной комнате, у двоих — в сумочках. И Марина не стала исключением. Все они сидели на "колесах". Почему? Потому что испытывали определенного рода проблемы. А к кому с этими проблемами обратиться? К кому, если поход к психотерапевту заканчивается постановкой на учет по признакам нестабильности? Друзья? Какие друзья, если боишься, что в тебе разглядят заветные признаки? Три слова: "одинокая", "уравновешенная", "скрытная". Почему?

— У них у всех были проблемы, — подытожил Гийон.

— Именно. И еще одно. На закуску. Первая жертва. В разговоре даниила с одной из ее коллег, та обронила фразу: "После криогенезациии у нее были проблемы с памятью, поэтому она все записывала". А теперь вспомните, что вы нашли в сумочке каждой из жертв?

— Ежедневники, — буркнул Рихтор и потер подбородок.

— Даже у Марины, которая, при своей абсолютной памяти, умудрилась записать список отданных в химчистку вещей.

— Кажется, я понимаю, куда ты клонишь, — ответил Гийон и откинулся на спинку дивана. — Ты хотя бы понимаешь, чем все это может закончится?

— Я — да. Скажу больше, я понимаю это гораздо более определенно, чем ты.

— А, можно объяснить нам, простым смертным, — перебил их диалог Маркус.

— Кайлин хочет сказать, что мы имеем дело не с психопатом, а тщательно продуманным заказом.

— От кого? — не поняла Сианна.

— От Центра, — ответила Кайлин и снова присела на диван.

Сианна в ответ начала истерически смеяться.

— Вы что? В своем уме?

— Эта версия имеет право на существование, — покачал головой Рихтор, и Сианна оборвала смех.

— Мне нужны образцы вирусных частиц из тел погибших, из этих ваших ампул и твоих, Маркус, — начала Кайлин. — Следует поставить в известность Цемеи. Да, и еще. Мне нужен вирусолог, нанопрограммист и оборудование. Ты сможешь все это устроить? — обратилась она к Гийону, с прищуром глядящему на нее.

— Что ты задумала, Кайли?

— Пока не знаю. И не уверена, что хочу знать.

— Начиная с этого момента, ты все время должна находиться в поле моего зрения.

Кайлин поморщила нос, но спорить не стала.

— Ты что, веришь, что сможешь что-то найти? — рассмеялась Сианна. — Да у тебя мания величия!

— Не спорю, но на эту манию я имею полное право. Не зря горбатилась столько лет. Вон, посмотри, теперь эта гадость у каждого в кармане лежит.