Пока я оформлялся, заполнял анкеты и спорил с дежурным, почему окна номера в гостинице «Сиа Вью» (Морской вид) выходят на автобусную стоянку, Аллочка мирно ворковала с Кру. В итоге я отказался доплачивать пятнадцать долларов в день за вид на море и вернулся к дамам. Супруга тут же бросилась ко мне:

— Я так устала, так устала, а Кру предложила мне сеанс тайского расслабляющего массажа.

— Что, прямо сейчас?

В одиннадцать часов вечера, пусть даже и по местному, я бы предпочел лечь в кровать и высосать для хорошего сна граммов сто пятьдесят виски, но… Этот умоляющий взгляд. «Расслабляющий массаж». Особенно то, каким голосом это было произнесено…

— Делайте, что хотите, — махнул я рукой.

— Ты пускаешь события на самотек…

— И х… то с ним, — отмахнулся я от Тогота, словно от назойливой мухи.

Мы поднялись в номер, и я, прихватив бутылку виски и бокал, удалился на балкон дышать морским воздухом. А воздух тут и в самом деле был чудесным. В нем смешались ароматы моря, различных трав, цветов и еще что-то. И самое главное — никакого намека на прогорклое банановое масло, которым провонял весь Бангкок.

Я сидел на узеньком балконе, на крошечной табуретке, явно мелковатой для нормальных белых, и упивался благоухающей тьмой, скрывшей асфальтовые разъезды автобусной стоянки, но жирно выделившей отдельно стоящие низкорослые пальмы и какие-то высокие растения, то ли бамбук, то ли декоративные бананы — в темноте было не разобрать. А тускло, светившие фонари придавали пейзажу странные, волшебные очертания. В какое-то мгновение мне даже показалось, что передо мной не реальный мир, а декорации для съемок «Китайских призраков»… Где-то там, за пальмами и «бамбуком», лежало море, но сейчас в темноте его не было видно.

Вдоволь насладившись тайским ночным пейзажем и австралийским виски, я вернулся в комнату и застыл, слегка потрясенный открывшейся мне картиной. То, что я увидел, уж никак не напоминало массаж. Моя супруга, совершенно голая, лежала на спине широко разведя ноги, а обнаженная тайка, уткнув лицо ей в промежность, языком и губами совершала так называемый «массаж». В общем, представление «Го-го», часть вторая.

— И? — только и смог произнести я, несколько ошарашенный происходящим.

— Я бы советовал тебе присоединиться. Видишь, как аппетитно торчит кверху попочка этой обезьянки. Оприходуй ее по полной…

Я скривился.

— И где ты набрался таких пошлостей?

— Ох, кто бы мне мораль читал!

Тихо поставив на журнальный столик бокал и бутылку, я подошел к тайке, спуская шорты. Когда я положил руки на ее бедра, она на мгновение замерла. Я резким движением вошел в нее и замер, не зная, чего ждать, готовый в любой момент отпрянуть, если она примет мое вторжение в штыки. Но, выждав несколько секунд, она продолжила «обрабатывать» Аллочку. Тогда я, глубоко вздохнув, начал низом таза делать медленные поступательные движения, постепенно наращивая ритм…

Сейчас, думая о Фате, я вспоминаю один разговор с Тоготом, который во многом повлиял на мое отношение к иным народам и расам, разговор, случившийся уже после моего четвертого Причащения, когда мой мир и в самом деле стал отчасти моим, по крайней мере, тогда я уже чувствовал это, хотя многие аспекты моего нового мироощущения еще оставались скрыты для меня…

Примерно через неделю пляжного отдыха я после утренних «водных процедур» отдыхал на балконе с бутылочкой виски. У Аллочки был очередной сеанс «тайского массажа». Напротив меня, невидимый остальным, восседал Тогот. Он где-то позаимствовал огромный коктейль — напиток, смешанный прямо в кокосовом орехе и украшенный всевозможными зонтиками, палочками и трубочками.

— Знаешь, у меня все это до сих пор в голове не укладывается, — протянул я, едва заметно кивнув головой в сторону комнаты. Балконная дверь была чуть приоткрыта, и поэтому говорить приходились шепотом, то и дело переходя на ментальное общение.

— Что именно…

— То, что моя жена изменяет мне…

— Не говори глупости, ни с кем она тебе не изменяет. Она отдыхает, расслабляется на свой манер… Ты же не считаешь, что изменил ей, пару раз спустив в эту Кру.

— Но…

— Вот и расслабься.

— И все же, Тогот, я никак не могу понять: почему в столь высоконравственной стране возник институт «морковок»?

— Скорее уж стоит задать вопрос: почему ваша цивилизация, я имею в виду цивилизацию Запада, исповедует столь странные понятия? Откуда взялась эта нравственность? Посмотри на все отстраненным взглядом жителя иного мира, и все условности европейской культуры покажутся тебе смешным кривлянием…

Я покачал головой.