— Хорошо, — согласился Арсен Арамович. — Но..

— Не надо никаких «но», — отрезал я. — И так, помогая вам, я сделал исключение из правил. — Тут, если честно, я сильно покривил душой, потому что именно в ведении проводника должны были находиться врата, ведущие из одних миров в другие, и если кто-то на вверенной мне территории самостоятельно сумел открыть такие врата, добра не жди. И тут у меня неожиданно зародилась неприятная мысль. А не причастен ли к этому кто-то из Древних? Может, эти покровители колдунов задумали очередную аферу?

— Нет, — тут же осадил меня Тогот. — Если бы они стали творить подобное, то, поверь, масштабы были бы иными. Никакой милиции, никакого ФСБ… Ты же знаешь, если они захотят, то сделают, и тут никто их не остановит. А здесь что-то иное, местечковое…

Тогда мне ничего не осталось, как поверить Тоготу на слово. В конце концов, он разбирается в делах и путях Искусства много лучше меня.

Мы узнали, что хотели, так что готовьте своих людей и постарайтесь хотя бы частично нейтрализовать милицию в том районе. Она нам не поможет. Я, конечно, тоже использую пару трюков для прикрытия, но сами понимаете, Арсен Арамович, чем меньше будет шума, тем лучше.

— А вы уверены…

— Да, — кивнул я. — Уничтожим место, откуда они появляются, и вам останется разобраться только с «конкурентами по торговле». Но это без меня. Кстати, я бы хотел иметь точный план общежития — Все этажи и подземные коммуникации. Как только будете готовы, позвоните.

Выудив из кармана пачку влажных гигиенических салфеток, я разорвал упаковку зубами и, расправив сырую бумажную ткань, начал вновь, теперь уже более тщательно, протирать руки.

— Да, домой я доеду сам, на метро… В городе, знаете ли, пробки…

Я уже был на пороге черного входа, когда Мясник, словно опомнившись, выйдя из ступора, окликнул меня:

— А с этой тварью что делать?

— Можете убить…

— Нет! — взревел пленник. — Я же тебе все сказал. Я же тебе помог. Ты должен отпустить меня!

— Чтобы ты предупредил своих и вы устроили нам ловушку…

— Я клянусь, что буду молчать…

— Клятва аморфа! Уссышься от смеха! — Почему я всякий раз забываю, что Тогот всегда рядом?

Но аморф в чем-то был прав. Будь на моем месте кто-нибудь из Посвященных, он бы пленную тварь прикончил и глазом не моргнул. А я… я как всегда смалодушничал:

— И что ты прикажешь с ним делать?

— Прикончи! Будто мало ты нечисти всякой извел.

— Но он…

— Вот тебя бы на нити колдовской энергии насадили, ты бы тоже все рассказал.

— Я знаю, ты говоришь с кем-то… со своим… покровителем… Уговори его. Я стану твоим рабом… его рабом. Я… Я бедный… Я несчастный… Я никого не трогал, никого не убивал… Я беженец, так, кажется, вы их называете… Жертва войны…

— Сейчас ты станешь не только жертвой, но и героем войны… посмертно.

— Но, господин…

— Совсем недавно ты называл меня… — и тут я повторил ту самую непотребность, с которой начался наш диалог.

— Прости меня, господин… Я не разглядел истинную суть вещей… И пусть простит твой господин…

— Мы же не понимаем истинную суть вещей? Это только вам доступно…

— Я слепо ошибался, мой господин… Я навеки стану твоим рабом.

— Если учесть, что живут эти твари подольше моего, то обещание его по сути ничего не стоит, — заметил мой покемон.

— Экий ты циник… Лучше скажи мне, он врет?

— Нет. Как и большая часть его племени, это — трусливая, жалкая тварь.

— А ты смог бы придумать что-то, чтобы эта тварь…

— Все необходимое у тебя в кармане. «Пусть будет уголовник».

Вот ведь гнусная морковка! Он заранее все знал! Знал, что не смогу я прикончить пленного. Заранее все спланировал и молчал! Молчал до последнего! Ну ничего, первое, что я сделаю, вернувшись домой, обрежу телевизионный кабель. А то, судя по цитатам, телевизора мой покемон пересмотрел.

— Тогот, ты… — в этот миг у меня и слов-то не нашлось, чтобы отразить всю глубину чувств к «любимому» Тоготу.

— Ну, что ты, что ты… слова благодарности можешь оставить при себе… По четвергам я не принимаю…

Заскрежетав от злобы зубами, я повернул назад, в торговый зал.

— Я заберу эту тварь с собой, только подгоните ее машину к дверям. Негоже простым людям видеть «таку каку», — а потом, заметив двух горе-охранников, все еще сидевших на полу у батареи, добавил: — А этих заприте на пару дней, потом отпустите.