— Я больше никогда никого не покину. Никогда.

— Норрис потянулся к ней и взял девушку за руку, которая стала теперь такой знакомой. Ему вдруг показалось, что они всегда вот так держались за руки, всегда делились тайнами в сумраке этого хлева.

— Я понимаю, почему твой отец суров, — проговорила Роза. — Он имеет право быть таким.

Спустя несколько часов после того, как Роза с Мегги ушли спать, Норрис и Айзек сидели за кухонным столом, между ними горела лампа. Норрис едва притронулся к бутылке с яблочным бренди, зато фермер весь вечер налегал на этот напиток, юноша никогда не видел, чтобы отец столько пил. Плеснув себе еще немного бренди,

Айзек нетвердой рукой заткнул бутыль пробкой.

— Так кто она тебе? — спросил отец, его затуманенные глаза смотрели на сына поверх стакана.

— Я же сказал вам — она мой друг.

— Девчонка? Ты что, маменькин сынок? Не можешь найти нормальных друзей, как другие мужчины?

— Чем она вам не угодила? Тем, что девица? Тем, что ирландка?

— Она обрюхаченная?

Норрис потрясенно взглянул на отца. «Это все бренди, — решил он. — Отец не может так думать».

— Ха! Ты о том и не ведаешь, — заметил Айзек.

— Вы не вправе говорить о ней такое. Вы ее совсем не знаете.

— А ты сам-то хорошо ее знаешь?

— Я до нее не дотрагивался, если вы спрашиваете об этом.

— Это вовсе не означает, что ее до тебя никто не обрюхатил. К тому же у нее уже есть ребенок! Взять ее к себе — значит взвалить на себя обязанности другого мужчины.

— Я надеялся, что она станет желанной гостьей. Надеялся, что вы сможете принять ее и, быть может, даже полюбить. Она очень трудолюбивая, а такого доброго сердца я сроду не встречал. Без сомнения, она заслуживает лучшего приема, чем тот, что вы ей оказали.

— Сынок, я просто пекусь о твоем благополучии. О твоем счастье. Ты хочешь растить чужого ребенка?

Норрис резко поднялся.

— Доброй ночи, отец, — сказал он и собрался выйти из кухни.

— Я хочу уберечь тебя от боли, которую испытал сам. Норрис, они станут обманывать тебя. Они непомерно лживы, но ты узнаешь об этом не сразу, а лишь когда будет слишком поздно.

Норрис остановился и, внезапно поняв смысл отцовских слов, обернулся.

— Вы говорите о матушке.

— Я старался сделать ее счастливой. — Быстро проглотив остаток бренди, отец с грохотом опустил стакан на стол. — Старался как мог.

— Что ж, я никогда не замечал этого.

— Дети ничего не видят, ничего не понимают. Много чего о своей матери ты уже не узнаешь никогда.

— Почему она оставила вас?

— Она ведь и тебя оставила.

Против этой горькой правды Норрису было нечего возразить. «Да, она покинула меня, — мысленно подтвердил он. — И я никогда этого не пойму». Внезапно обессилев, Норрис вернулся на свое место за столом. И увидел, что отец снова наполняет стакан.

— Чего же я не знаю о матушке? — спросил юноша.

— Того, о чем я сам должен был знать. Того, о чем я и должен был задуматься. С чего вдруг девица вроде нее решилась выйти за такого, как я? О, не такой уж я глупец. Я достаточно долго прожил на ферме и знаю, сколько нужно свиноматке, чтобы… — Он запнулся и опустил голову. — Не думаю, что она хоть когда-нибудь любила меня.

— А вы ее любили?

Айзек поднял на Норриса влажный взгляд:

— Какая разница? Этим ее было не удержать. Даже ты не смог удержать ее.

Эти жестокие и правдивые слова повисли в воздухе, словно пороховая гарь. Разделенные столом, отец и сын сидели и молча смотрели друг на друга.

— В тот день, когда она уехала, — начал Айзек, — ты был болен. Помнишь?

— Да.

— Сенная лихорадка. У тебя был такой жар, что мы боялись потерять тебя. В ту неделю доктор Хэллоуэлл отправился в Портсмут, так что мы не могли позвать его.

Матъ сидела возле тебя всю ночь и весь следующий день, но лихорадка не прекращалась, и мы уже оба считали, что лишимся тебя. И что же она сделала? Ты помнишь, как она уезжала?

— Она сказала, что любит меня. Сказала, что вернется.

— Она говорила это и мне. Говорила, что ее сын заслуживает самого лучшего и она позаботится о том, чтобы это у него было. Она нарядилась в лучшее платье и ушла из дома, но так и не вернулась Ни тем вечером, ни после.

Я остался один с больным мальчишкой на руках, не ведая, куда она направилась. Госпожа Комфорт приходила присмотреть за тобой, когда я отправлялся на поиски. Я обшарил все возможные места, зашел ко всем соседям, которых навещала София. Эзре вошло в голову, будто он видел, как она скачет на юг по Брайтонской дороге. Еще кто-то видел, как она направлялась в Бостон. Я так и не смог понять, зачем ей было ехать туда. — Айзек немного помолчал. — Потом в один прекрасный день на пороге появился мальчишка, он привел лошадь Софии. И принес письмо.