На него плыло безвольное тело Розы с облаком темных волос.

Рванув вверх, Норрис потащил ее за собой. Но когда они оказались на поверхности и юноша лихорадочно заполнил легкие воздухом, Роза осталась все такой же безвольной и бездыханной, словно узел с тряпьем. «Я опоздал!» — с ужасом понял Норрис.

Всхлипывая и тяжело дыша, он потянул Розу к берегу, юноша отчаянно шевелил ногами, напрягая их до такой степени, что они почти перестали повиноваться. Когда же его ступни наконец коснулись дна, Норрис не сумел удержать равновесие. Спотыкаясь и падая на четвереньки, он выполз из воды и выволок Розу на берег, на землю.

Ее запястья и лодыжки были связаны, девушка не дышала.

Норрис перевернул ее на живот. «Живи, Роза! Ты должна жить ради меня!» — умолял он.

Положив руки ей на спину, Норрис навалился всем весом, сдавливая ей грудь. Вода хлынула изо рта, покидая легкие девушки. Норрис надавливал снова и снова, пока легкие совсем не освободились от воды, однако девушка по-прежнему не подавала признаков жизни.

Он с яростью сорвал полоски ткани с ее запястий и перевернул Розу на спину. Теперь ее перепачканное землей лицо было обращено к нему. Прижав руки к ее груди, он надавил в попытке вытолкнуть из ее легких последние капли жидкости. Норрис нажимал на грудь девушки снова и снова, а на ее лицо, смешанные с речной водой, струились его слезы.

— Роза, очнись! Прошу тебя, дорогая! Очнись!

Первая судорога, пробежавшая по ее телу, была совсем слабой, доведенный до отчаяния юноша решил, что ему это привиделось. Но потом Роза внезапно вздрогнула и закашлялась, и этот влажный мучительный кашель показался Норрису самым прекрасным звуком на свете. Одновременно смеясь и плача, он перевернул девушку на бок и смахнул мокрые волосы с ее лица. Он слышал шорох приближающихся шагов, но глаз поднимать не стал.

Его взгляд был прикован к Розе, и, когда девушка подняла веки, первым делом она увидела его лицо.

— Я умерла? — прошептала она.

— Нет. — Норрис обхватил руками ее дрожащее тело. — Ты здесь, со мной. И так будет всегда.

Раздался скрип гальки, и шаги замерли. Лишь теперь Норрис поднял глаза и увидел Элизу Лакауэй в развевающемся на ветру плаще. «Словно крылья, — мелькнуло у него в голове. — Крылья огромной птицы». Ее пистолет был нацелен прямо на него.

— Они наблюдают за вами, — напомнил Норрис, взглядом указывая на стоявших наверху людей. — Они увидят, что вы делаете.

— Они увидят, как я убиваю Вестэндского Потрошителя. Господин Пратт! — прокричала Элиза, обернувшись к толпе. — Это Норрис Маршалл!

Взволнованные голоса на мосту стали громче.

— Вы слышали?

— Это Вестэндский Потрошитель! Цепляясь за плечо Норриса, Роза с трудом села.

— Но я-то знаю правду, — проговорила она. — Я знаю, что вы сделали. Вы не сможете убить нас обоих.

Рука Элизы дрогнула. У нее был лишь один выстрел. И даже когда господин Пратт и два ночных стражника осторожно спустились по крутому берегу к воде, она по-прежнему стояла, в нерешительности направляя дуло то на Норриса, то на Розу.

— Матушка!

Элиза замерла. Она посмотрела вверх, на мост, где стояли Венделл и ее сын.

— Матушка, не надо! — взмолился Чарлз.

— Ваш сын рассказал нам, — проговорил Норрис. — Он знает о ваших поступках. Знает о них и Венделл Холмс. Вы можете убить меня теперь, но правда уже стала известна. Выживу я или умру, ваше будущее все равно уже решено.

Элиза медленно опустила руку.

— У меня нет будущего, — тихо ответила она. — Где придет конец — здесь или на виселице, — уже не важно, жизнь кончена. Теперь я могу сделать лишь одно: уберечь сына.

Она снова подняла пистолет, однако на этот раз дуло не было направлено на Норрис а — Элиза целилась в собственную голову.

Норрис ринулся к ней. Ухватив женщину за запястье, он попытался вырвать у нее пистолет, но Элиза не уступила, отбиваясь с яростью раненого зверя. И только когда Норрис вывернул ей руку, госпожа Лакауэй наконец разжала пальцы. Споткнувшись, она с воем отшатнулась. Юноша, стоявший на берегу с пистолетом, выглядел донельзя беззащитно. В мгновение ока он понял, что сейчас произойдет. Норрис увидел, как прицелился стражник Пратт. И услышал страдальческий вопль Розы:

— Нет!

От удара пули в грудь у него перехватило дыхание. Норрис выронил пистолет. Пошатнувшись, юноша упал навзничь. Ночь стала поразительно тихой. Он просто смотрел в небо и ничего не слышал — ни голосов, ни приближавшихся шагов, ни шелеста набегавшей на беper воды. Кругом царили тишь и покой. Сверху на него смотрели звезды — дымка рассеялась, и мерцание стало ярче. Норрис не ощущал ни боли, ни страха, только лишь удивление оттого, что все его усилия и мечты разрушились в одну секунду у кромки воды, под сияющими звездами.