— Это самая последняя ЭКГ? — спросил мужской голос.

— Да. Доктор Джарвис сказал, что все они были нормалыше.

— Монитор не показывает аритмии?

— Пока нет.

Зашуршала какая-то бумага.

— Анализ крови у него хороший. Опа! Беру свои слова назад. Немного повысился уровень печеночных ферментов. Видимо, Генри снова увлекся вином из своего погреба.

— Вам нужно что-нибудь еще, доктор Пейдж?

— Кроме двойной порции виски?

Сестра рассмеялась.

— А вот я, к счастью, наконец сдаю дежурство. Удачи! С ним она вам понадобится.

Занавеска раздвинулась, и возле кровати возник доктор Пейдж. Джулия поднялась, чтобы поприветствовать его, ее взгляд замер на удивительно знакомом лице.

— Том, — пробормотала она.

— Здравствуйте, Джулия. Я знаю, вам пришлось нелегко. Прошу у вас прощения от имени всего семейства.

— Но вы… — Она запнулась. — Вы его внучатый племянник?

— Ага. Разве он не рассказывал, что я живу по соседству с вами?

— Нет. Никогда даже не упоминал об этом.

Том удивленно взглянул на Генри, который по-прежнему крепко спал.

— Что ж, странно. Я говорил ему, что мы познакомились. И поэтому он позвонил вам.

Джулия сделала жест рукой, давая понять, что стоит отойти от кровати. Они вышли из-за занавески и направились к посту медсестры.

— Генри позвонил мне по поводу бумаг Хильды. Он подумал, что меня заинтересует история дома.

— Верно. Я говорил ему, что вы хотите побольше узнать о костях, найденных у вас в саду. Генри у нас вроде семейного историка, и я подумал, что он, вероятно, поможет вам. — Том бросил взгляд в сторону постели Генри.
–

Ну, ему все-таки восемьдесят девять лет. Он и подзабыть что-нибудь может.

— Ум у него необычайно острый.

— Ум или язык? Джулия рассмеялась.

— И то, и другое. Поэтому я испытала потрясение, увидев его на полу. Он казался мне прочным, как скала.

— Я рад, что вы были с ним. Спасибо вам за все. — Том коснулся ее плеча, и Джулия вспыхнула, ощутив тепло его ладони. — С ним очень непросто. Видимо, поэтому он так и не женился. — Том опустил взгляд на больничную карту.
–

Зато на бумаге он кажется хорошим пациентом.

— Да, я забыла. Генри говорил, что его внучатый племянник — врач.

— Да, но его я не лечу. Специализируюсь на инфекционных заболеваниях. Доктор Джарвис сказал, что, возможно, наше старое сердечко барахлит.

— Он рвется домой. И просил меня позвонить какому-то типу по имени Барт, чтобы тот переправил нас на яхте.

— Не может быть! — Том поднял глаза. — Барт еще жив?

— Что мы будем с ним делать?

— Мы? — Том закрыл карту. — И как только Генри удалось втянуть вас во все это?

Джулия вздохнула.

— В некотором роде я чувствую свою вину. Это из-за меня он стал копаться во всех своих коробках и так переволновался. Возможно, это для него чересчур, вот он и сломался.

— Невозможно заставить Генри делать то, что он не хочет. Когда мы говорили на прошлой неделе, мне показалось, что он счастлив, чего давно уже не случалось. Обычно он капризный и унылый. А теперь только капризный.

— Я все слышу, — раздался из-за занавески голос Генри. Скорчив физиономию, Том положил карту на стол. Он подошел к постели Генри и отдернул занавеску.

— Ты проснулся.

— Что-то долго ты добирался. А теперь поехали домой.

— Ой! Куда торопиться-то?

— У нас с Джулией полно работы. Осталось еще как минимум двадцать коробок. Где она?

Джулия подошла к занавеске и остановилась рядом с Томом.

— Сейчас уже поздно ехать домой. Почему бы вам не поспать еще?

— Только если вы пообещаете, что завтра же отвезете меня домой. Джулия поглядела на Тома.

— Что скажете?

— Это решит доктор Джарвис, — проговорил он. — Если утром он разрешит, я помогу вам отвезти его домой.

Побуду у него несколько дней и удостоверюсь, что все нормально.

— О, прекрасно! — явно обрадовался Генри. — Ты погостишь у меня!

Том наградил деда удивленной улыбкой.

— Что ж, Генри, это приятно, когда тебе рады.

— Ты-то и принесешь коробки из погреба.

День уже клонился к вечеру, когда они привезли Генри домой на пароме. Доктор Джарвис велел ему сразу же лечь в постель, но Генри, конечно, ничего подобного не сделал. Вместо этого он расположился у лестницы, ведущей в погреб, и начал командовать Томом, который выносил оттуда коробки. Так что, когда для Генри наконец пришло время отправляться в спальню, обессиленным чувствовал себя вовсе не он, а его внучатый племянник.