Шрифт:
– И ты сейчас собираешься?..
– Я сообщу полиции, и его упрячут куда надо, а мне по закону – премия: тысяча кентавров. Тысяча этих, сто восемьдесят твоих…
– Пойдем! – Энн с силой дернула его за рукав.
– Сначала в полицию, – сказал Онли.
– Успеешь! Пошли домой! Успеешь в полицию!
Она поволокла его, упирающегося и недоумевающего.
– Неужели ты забыл, что он спас тебе жизнь? – спросила она после некоторого молчания.
– Это госпожа Гросс спасла. А он сначала не хотел меня везти. Он хотел выгнать меня из машины.
– А потом?
– Потом согласился.
– А кто тебя перевязал?
– Это не имеет никакого значения, – сказал Онли. – Раз человек враг моей страны, раз он подает сигналы вражеским летчикам…
– Умоляю тебя, Онли, скажи, что ты ошибся, что ты не уверен, что это был именно он!
– Ты ведь знаешь, какое у меня зрение.
Конечно, Энн знала, что зрение у него отличное. Но за эти несколько минут она с отчаянием убедилась, что не знала других его свойств.
Она втащила Онли в его домик (Онли еще успел возмутиться, что дверь не заперта – беспорядок!) и распахнула перед ним дверь в гостиную.
Прямо перед ними на еще не оплаченном «стильном» диване полулежал, опираясь на поставленные торчком подушки, прикрытый по самый подбородок простыней профессор Эммануил Гросс, бледный, важный, с закрытыми глазами. От обильной потери крови он сильно ослабел и то и дело впадал в бессознательное состояние. Голова его по самый нос была обмотана бинтами, через которые на темени проступало темно-алое пятно.
У дивана молча стояли Полина Гросс, Прауд и Дора. Джерри и Рози, державшая за ручонку маленького Мата, сидели на стульях, свесив тоненькие ноги в заштопанных чулках и стареньких латаных-перелатанных ботинках.
– Милый мой господин Наудус! – кинулась было к нему профессорша и в голос разрыдалась.
– Одну минуточку, госпожа Полли! – остановила ее Энн, и обратилась к Наудусу: – Повтори, когда и где ты видел в последний раз господина Гросса.
– Энн! – взмолился Онли, сбитый с толку и перепуганный тем, что он увидел здесь.
– Повтори! – приказала ему Энн звенящим голосом.
– Энн! – простонал Онли и сделал несколько шагов к невесте, но она остановила его, предостерегающе подняв перед собой дрожащую руку.
– Онли Наудус не хочет повторить то, что он сказал мне только что о господине Гроссе и что он хотел сообщить в полицию, если бы мне не удалось увести его от самого полицейского участка. Тогда я скажу.
– Энн! – заплакал Онли, ломая руки.
– Онли Наудус, мой бывший жених…
– Энн! – разрыдался Онли. – Что ты говоришь, Энн!..
– Онли Наудус, мой бывший жених, заявил мне несколько минут тому назад, что господин Гросс, так жестоко пострадавший, спасая жизнь его племянников, – полигонский шпион…
Всех словно током ударило.
– И Наудус будто бы сам видел, как господин Гросс меньше получаса тому назад подавал сигналы полигонским летчикам… Повторите, господин Наудус, покажите, как он махал платком полигонским летчикам… Не хотите? Хорошо, я сама покажу. Он вот так махал… Прауд и Дора, скажите, сколько прошло времени с тех пор, как вы нам помогли внести господина Гросса в этот дом?
– Уж больше часа, Энн.
– Вы слышите, господин Наудус, больше часа! Настаиваете ли вы и сейчас, что видели, как господин Эммануил Гросс, спасший вас и ваших племянников, меньше получаса тому назад подавал сигналы вражеским летчикам?
– Может быть, я ошибся… – промямлил Онли. – Может быть, это было час тому назад…
– А может быть, вы этого и вовсе не видели?
– Возможно, что я и вовсе не видел, Энн. Я был так возбужден…
– Мне вы клялись, что видели это и что это было меньше получаса тому назад.
– Я не клялся, Энн. Вот видишь, Энн, ты тоже ошибаешься. Но я тебя не обвиняю за это… Я не клялся. Я говорил только, что у меня хорошее зрение. У меня действительно хорошее зрение. Я тебе не врал, что у меня хорошее зрение… Вот видишь, я не клялся…
– Значит, мой бывший жених…
– Энн, дорогая, подумай, что ты говоришь!
– …собирался сознательно оклеветать человека, который спас его племянников…
– Я не знал, что он их спас!
– …и который, рискуя собственной жизнью и жизнью своей жены, спас его самого… Этого вы тоже не знали, господин Наудус?
– Зачем ты так ужасно шутишь, Энн? Почему это – «бывший жених?» Ведь мы с тобой завтра поженимся… ведь мы уже обо всем договорились…
– Не обо всем! – крикнула Энн, едва сдерживая слезы. – Мы не договорились еще, за какую цену ты согласишься продать свою невесту, если тебе вдруг понадобятся деньги, чтобы выкрутиться из очередной аферы. За него, – она мотнула головой в сторону профессора, – ты собирался выручить тысячу кентавров премии. За сколько ты при случае согласился бы загнать свою дорогую Энн? За пятьсот кентавров, за две тысячи?..