Телеграмма была длинной, пространной и путаной. В ней говорилось о лошадях, русских бескрайних степях, зимах, водке и березовых рощах. Никто ничего не понял, но все умилились.

– А вторая телеграмма на имя жениха... – Тамада сделала загадочное лицо. – Послушайте вот сами... «Мой любимый!.. Вчера я узнала, что ты женишься. Жаль! Ну что ж, всего доброго тебе! Мы жили с тобой в мире и дружбе, наслаждались друг другом. Неужели я тебе надоела и ты изменил мне? Жаль, что ты встретил другую...»

Катя недоуменно посмотрела на Лену. Лена отчаянно пожала плечами. Сергей слушал текст, низко опустив голову. Перед ним в пустой рюмке горела злополучная свеча, озаряя его мягким, теплым светом.

– «...Она лучше, добрее, красивее меня? – читала тамада. – Что ж, прощай навеки! Счастья тебе, любви. Я же утешусь тем, что у меня вашего брата много осталось. Прощай...» И подпись: твоя холостая жизнь!

Зал облегченно и дружно заржал. Покачав головой, облегченно усмехнулся и Сергей.

– Выпьем же за холостую жизнь! – радостно крикнул муж Катиной сестры, Виктор. Что он круглый дурак, к тому же основательно перебравший, было заметно даже со спины.

Потом опять кричали «горько!», молодые нежно целовались под звуки квартета, и гости, глядя на них, пили шампанское.

Лена постепенно успокоилась и вскоре уже вместе со всеми беззаботно хохотала над шутками тамады.

И тут случилась очередная неловкость. Чтобы привлечь к сладкому поцелуйному делу родителей молодых, тамада спросила невесту и жениха:

– Катя, в художественном училище, которое ты закончила, был хотя бы один предмет, урок, на котором тебя учили целоваться?.. Не учили Катю целоваться. Спросим жениха. Сергей, в программе твоего института предусматривались занятия, где ты мог бы овладеть мастерством поцелуя? Нет, не было такого в институтской программе. Что же делать? Кто преподаст урок поцелуя? Наверное, как всегда, родители. Просим подняться родителей жениха и невесты и крепко-крепко поцеловать друг друга. А мы всем свадебным застольем крикнем им дружное «горько!».

Мать Сергея, грузная, ярко накрашенная, завитая блондинка в навороченном алом наряде, с застывшим выражением недовольства и глубокой обиды, тяжело поднялась, с деланой брезгливостью небрежно чмокнула своего бывшего супруга и тут же опустилась на место. Весь ее вид говорил: «Вот еще! Я лучше со стулом поцелуюсь! Этот человек ушел от нас, когда Сереже шел пятнадцатый год. И денег не давал. И с чего я буду с ним целоваться?!.»

Отец Сергея, порядком охмелевший, садясь после такого поцелуя, лишь шутовски развел руками.

А родители Кати целовались действительно крепко-крепко. И долго. Игорек, Катин сын, впечатлительный мальчик лет семи-восьми, по-прежнему похожий на херувимчика – светлые локоны и карие внимательные глаза, – сидел между своими дедушкой и бабушкой, раскрыв рот, и завороженно наблюдал за их поцелуем.

Потом опять были танцы.

Лена танцевала со свидетелем Сергея, и он виделся ей не таким уж плоским и безликим. Андрей шутил, каламбурил и рассказывал забавные истории.

Лене было весело, она смеялась. От выпитого шампанского у нее немного кружилась голова.

– У нас одна женщина на работе написала брачное объявление: «Ищу мужа», – вспоминал Андрей. – И вскоре получила сотни писем. Во всех было одно и то же: «Можешь взять моего»...

Смеясь, он через дымчатые стекла очков испытующе смотрел Лене в глаза.

– Билл Клинтон с супругой, когда он был еще президентом США, прогуливались раз и встретили бывшего одноклассника Хиллари, который работал на бензоколонке. «Видишь, – сказал Билл жене, – если бы ты вышла за него замуж, то сейчас тоже работала бы на бензоколонке». – «Нет, – ответила она, – если бы я вышла за него замуж, сейчас он был бы президентом, а ты работал бы на бензоколонке».

Провожая Лену к столу после танца, Андрей нескладно попросил у нее телефончик.

– Ни к чему... – Она безразлично отмахнулась, садясь на свое место, и тут же о нем забыла.

Потом был чай. В зал вкатили тележку с трехэтажным белым свадебным тортом, на самом верху которого стояли две шоколадные скульптурки жениха и невесты.

По традиции молодые супруги сами резали торт и преподносили каждому гостю кусочек. А скульптурки съели сами, причем Сергей съел Катю, а Катя – Сергея.

В разгар чаепития был устроен «Живой фейерверк». На стол установили громадную коробку, перевязанную шелковой ленточкой. В ней что-то шебуршилось. Когда развязали ленту и открыли коробку – из нее поднялось облако тропических бабочек. Треща крыльями, бабочки разлетелись по залу, кружили над столом, садились на торт, головы и руки собравшихся. Самая большая, черная с желтым узором, вдруг села на нос матери Сергея. Было смешно и жалко бабочек.

Вечер завершился стандартным анекдотом тамады: