От Эверетта, портового города к северу от Сиэтла, доехать до Канады несложно. Здесь уже нет жесткого ограничения по скорости, а внимание водителя отвлекают лишь казино и центры распродаж.

До границы оставалось где-то полчаса, я как раз доехала до Беллингема, где жила Тауни Джонсон.

Тауни — суккуб. Очень неопытный суккуб. Официально я была ее наставницей, но, к счастью, ее распределили в Беллингем, что значительно ограничило наше общение. Она приехала в Сиэтл в декабре и сразу завела роман с бесом по имени Нифон, который попытался превратить мою жизнь в aд, несмотря на то что с «адскими делами» у меня и так все в порядке. Он впутал ее в свои делишки, но, несмотря на все мое негодование, я понимала, что виноват скорее он, чем она. Она не очень понимала, что творит, к тому же Нифон убедил ее, что это поможет ей быстро сделать карьеру. Однако она успела наворотить достаточно, чтобы Джером выслал ее из города. Беллингем все-таки не ад, поэтому такое решение вопроса всех нас абсолютно устраивало.

Я позвонила ей и договорилась о встрече в кафе недалеко от шоссе. Узнать Тауни проще простого: в прошлой жизни она была аферисткой — казалось бы, полезное занятие для будущего суккуба, но соблазнять Тауни так и не научилась. Ну, то есть как: она, конечно, могла привлечь мужчину, но скорее своей доступностью, а не какими-то выдающимися качествами. Например, она была уверена, что самая привлекательная форма, которую она только могла принять, — блондинка ростом метр восемьдесят пять с такой огромной грудью, что у обычной женщины не выдержал бы позвоночник. Тауни питала страсть к спандексу и блестящим тканям, которые мне казались ужасающими, а вот Хью и вампиры приходили от них в полный восторг. Я пообещала себе обязательно рассказать им о шортиках нежно-зеленого цвета, которые были на ней сегодня.

— Джорджина! — воскликнула она, приближаясь к моему столику танцующей походкой и сверкая золотыми шпильками. — Как же я рада тебя видеть!

Она протянула руки, видимо думая, что я встану и обниму ее, но я не двинулась с места. Поняв намек, она села.

— Какими судьбами?

— Еду в Ванкувер, — ответила я, держа чашку мокко с белым шоколадом. — Джером сказал мне, чтобы я заехала к тебе узнать, как дела.

У нее загорелись глаза.

— Все отлично! — Она наклонилась ко мне и заговорила таинственным голосом: — Я часто бываю в Западном университете Троицы. Знаешь что? Если у тебя вдруг начнутся проблемы с тем, чтобы затащить мужчину в постель, переключись на студентов. Это так просто.

— Спасибо за совет, — сухо ответила я. — Буду иметь, в виду.

Она надула губки и оценивающе посмотрела на меня.

— Хотя, похоже, у тебя таких проблем нет, — добавила она с легкой завистью в голосе. — У меня никогда не бывает такого сияния.

Хорошо, что она меня вчера не видела, а то вообще умерла бы от зависти.

— Когда-нибудь и у тебя получится.

Когда-нибудь не в этой жизни. Тауни предстояло обучиться множеству тонкостей нашего дела, чтобы совращать по-настоящему хороших парней.

— Не понимаю, как тебе это удается. Ты же даже не блондинка. Ну, в смысле, немножко есть, но скорее все-таки брюнетка. Просто не понимаю, как парням это может нравиться.

У меня длинные каштановые волосы с золотистыми прядями. Глаза — зеленые, что, я так понимаю, тоже не вписывается в представления Тауни о том, как должна выглядеть сексапильная женщина, если судить по ее собственным небесно-голубым глазкам.

Ну, наверно, некоторые любят экзотику. К нам подошел официант и принял заказ. Я устроилась поудобнее и приготовилась читать лекцию.

— Итак, — начала я, — вопросы есть?

Тауни склонила голову набок, в голубых глазах, обрамленных длинными ресницами, отразилась напряженная работа мысли.

— Да. Есть одна вещь, которую я не понимаю.

— О'кей, выкладывай.

— Эти мои студенты… они больно быстро кончают.

— Ну да. Ты оказываешься с ними в постели, и все заканчивается, не успев начаться. Им же еще лет по восемнадцать — двадцать, подростковые гормоны зашкаливают. Они еще не понимают, что делают.

— Да-да, — согласилась она. — За одним исключением: когда стоишь перед ними на коленях. Вот тогда это продолжается целую вечность. Понимаешь, о чем я?

Я попыталась сохранить серьезное выражение лица.

— Это одна из самых больших загадок Вселенной, Тауни. Это надо просто принять как данность.

— Но у меня потом губы трескаются, — захныкала она. — Челюсть болит на следующий день! Нельзя как-то ускорить этот процесс?

Мои бессмертные друзья умерли бы, услышав наш разговор.

— Ну, можно попробовать что-нибудь типа: «Милый, давай, давай!» Ну, или скажи, что ты любишь, когда тебе кончают на лицо. Дело сразу пойдет на лад, вот увидишь.

— Фу! Какая гадость!

Я пожала плечами.

— Если не хочешь знать ответ, лучше не спрашивай.

— А как я об этом скажу, если рот занят? Ну, ты понимаешь…

Примерно в таком духе и протекала дальнейшая беседа, и оказалось, что минет — это еще самая невинная тема. К счастью, соседние столики пустовали и нас никто не слышал. Я по-быстрому доела свой салат с курицей, думая, как бы поскорее убраться отсюда. Пока мы ждали счет, мне в голову пришла гениальная мысль.

— Слушай, Тауни. Ты же живешь рядом с территорией Седрика. Ты когда-нибудь видела, чтобы они с Джеромом конфликтовали?