— А тебе?

— Мне? Ах, не будем сейчас говорить обо мне, Тесс. Скажи лучше, как твое настроение? — Вопрос был задан добродушно, с легкой улыбкой на спокойном, ясном лице. Напряжение, сковывавшее его, исчезло. — Пожалуй, довольно уже с тебя?

Она кивнула, потом со вздохом прижала к себе его локоть, но глаз не подняла. — Да, вполне довольно, — сказала она твердо.

— Что же, ты хочешь уехать отсюда? — спросил он, все еще улыбаясь.

— Не хочу, а должна, — ответила она, стараясь сделать вид, что все очень просто и ничего существенного тут нет. Но существенное тотчас же возникло. — Я должна уехать, пока не поздно. Иначе…

— Значит, покидаешь меня? — настойчиво перебил он.

Она пожала плечами. — Если хочешь, едем вместе. — Было ясно, что она сама не верит в серьезность этого предложения.

— Куда?

— Я думаю съездить во Францию, ненадолго, конечно.

— Во Францию? Ты? За каким чертом?

— Сама не знаю. — Ее обычно спокойные руки теперь судорожно шевелились, точно мяли что-то. — Мне нужно вырваться.

— Вырваться — откуда?

— Да отсюда же! Вот из этого ландшафта. — Переполнявшее ее чувство словно захлестнуло вдруг все кругом — крутые холмы, деревья, готическим сводом сплетавшие в вышине свои голые ветви. — В этом краю все так — или черное, мрачное, твердое, устоявшееся навек, или мягкое, как здесь, теплое, как здесь, зеленеющее, как здесь. Я больше не верю в это. Я ненавижу это!

Он тотчас же подхватил ее порыв. — Тогда незачем ехать во Францию, — сказал он. — Уезжай дальше, на широкий простор.

— Нет, нет. Совсем не то мне нужно, Нед. Я… я хочу увидеть что-то старое, отжившее, и пусть оно блекнет и рушится у меня на глазах.

— Тогда уезжай еще дальше, на восток. В Грецию, в Индию, в Аравию, наконец. Там рушатся еще более древние миры.

— Слишком далеко, — сказала она. — Ведь мне же нужно будет вернуться. У меня нет таких денег.

— А зачем возвращаться? — спросил он. — Куда? — Впрочем, он знал. Прочь отсюда — от зелени и мягкого тепла; а потом назад, на север — в черную, мрачную твердыню. К плотничихе миссис Кру. Но говорить об этом он не стал.

— Только я не могу так уехать… — начала она. — Я должна знать, что будет с тобой, Нед.

— Со мной? — Он вдруг развеселился, как будто решив, что ее нужно позабавить. Прошелся вприпрыжку, перескакивая через лужи, круто повернул, засунул руку под борт своей кожаной куртки, нахмурился, лукаво блеснул глазами из-под насупленных бровей и, вытащив сложенную газету, протянул ее Тесс.

— Смотри! — сказал он таким тоном, словно предлагал ей приятное развлечение.

Его палец намеренно скользнул мимо заметки, где говорилось о демонстрациях, ожидаемых на будущей неделе в Бахразе и на аравийских нефтяных промыслах. Скользнул и уткнулся в набранное более жирным шрифтом сообщение о забастовке лондонских докеров, которая, по слухам, должна начаться с завтрашнего дня.

— Вот что я хочу посмотреть! — сказал он.

Его ладные, хоть и короткие ноги в солдатских штанах снова задергались, точно готовясь пуститься в насмешливый пляс перед нею. — Вот видишь! — сказал он торжествующе. — Вот я и пришел к этому. Забастовка! Что ты на меня так недоверчиво смотришь? — Он загородил ей дорогу, чтобы заставить ее остановиться. — Я ведь тебе говорил, что я теперь гораздо ближе к твоей классовой политике, чем ты думаешь. Видит бог, — он поднял глаза, обращаясь к небу за поддержкой, — я с муками продирался сквозь толстые тома, содержащие в себе философию этой политики. И вот теперь подошел к ней вплотную. Да, вплотную, хотя, должен сказать, я напуган до смерти. Боюсь, как бы она меня не проглотила, эта твоя политика. Но все-таки я хочу с ней познакомиться.

Она хотела идти дальше, но он пригвоздил ее к месту своей настойчивостью.

— Я хочу увидеть эту политику в действии, Тесс, и вот отличный случай для начала. Забастовка! Что может быть лучше! Ведь забастовка — это то орудие, при помощи которого вы намерены перекроить мир. Это малый прообраз той большой борьбы, которая должна привести вас к власти, не так ли? Ну вот и покажи мне ее, Тесс. Ведь только действие имеет для меня убедительную силу. Но я хочу, чтобы ты мне ее показала. Именно ты!

Тесс была отнюдь не в восторге от всего этого. Напротив, прыжки и приплясывания Гордона раздражали ее. — Перестань прыгать! — прикрикнула она. — У меня уже голова болит от твоих прыжков.

— Мне просто не стоится на месте! — сказал он словно в свое оправдание. Но послушался и спокойно пошел с нею рядом. Он от души старался уловить ее настроение, и она это чувствовала.

— Если ты хочешь увидеть забастовку, — сказала она ему, — гораздо лучше тебе отправиться одному.